Матрёшкин бунт, или как Акулина до панка докатилась

Матрёшкин бунт, или как Акулина до панка докатилась

Спойлер

Жили-были матрёшки в сувенирной лавке. Самая большая, первая, звалась Акулина. Расписана она была усердно, с румянцем и кокошником, и свято верила в иерархию, традиции, скромную женскую роль. Ну, знаете, матрёшечный патриархат во всей красе: старшая матрёшка — на показ командирша (в основном на кухне). При этом со всеми вокруг услужливая, терпеливая, покладистая. Маленькие же молча её слушаются, не высовываются, будто нет их вовсе.

От того внутри Акулины творилось что-то неладное. Вторая матрёшка, Пелагея, жаждала стать граффити-художницей и тайком разрисовывала изнанку Акулининой нижней части баллончиком с краской. То ботфорты и мини-юбку ей нарисует, то чулки в сеточку и стрипы на шпильках. Третья, Авдотья, была оголтелой феминисткой и читала другим матрёшкам лекции о бодипозитиве, харассменте и праве голоса женщин. Самая маленькая же Прасковья, и вовсе была панк-рокершей. В тайне мечтала сменить кокошник на ирокез да набить тату где-нибудь на видном месте.

Однажды в лавку зашел колоритный турист из Америки в яркой пёстрой рубашке, рваных джинсовых шортах и очках дополненной реальности. Как увидел он ясноокую светлоликую красавицу Акулину, сразу она ему приглянулась. Купил американец её в тот же день, привез домой и поставил на каминную полку рядом с трофейным шлемом викинга.

Весь день Акулина стояла послушно, гордилась собой, мол, добилась признания. Однако продлилось это недолго. Ночью, когда хозяин мирно посапывал, Прасковья затеяла бунт. Запилила на губной гармошке такой хардкорный рок, что в доме задрожали стёкла. А потом, не долго думая, махнула гастролировать в ближайший парк.

Авдотья, воспользовавшись суматохой, вывесила на Акулининой юбке баннер с надписью «Matryoshka Power!». А Пелагея, вдохновленная моментом, разрисовала переднюю часть Акулины граффити в стиле стрит-арт. Прасковья тем временем исполнила свою давнюю мечту.

Утром американец чуть не уронил свои супермодные очки, увидев преображенную матрёшку топлес с ирокезом и фем-тату “Almighty Sisterhood!” на всю грудь (по началу думал, вирус в систему пробрался и накладывает скины с какого-нибудь порносайта). Он, конечно, слышал о загадочной русской душе, но не догадывался, что она настолько радикальна. Однако вместо того, чтобы разозлиться, почему-то рассмеялся, сфотографировал Акулину и выложил в WhatsApp с подписью: «Russian Matryoshka: From Patriarchy to Punk Rock in one night!»

Став звездой интернета, Акулина, разумеется, по началу краснела. От части за то, что стыдилась своего прежнего отношения к другим матрёшкам, но больше от взгляда американца, который теперь, в отличие от момента покупки, разглядывал с неподдельным восхищением каждый миллиметр её точёных форм. Зато теперь в глубине души, где-то между лекциями о феминизме и дерзкими рок-рифмами, она чувствовала женскую солидарность и самоуважение за то, что является свободной, самореализовавшейся женщиной не только на кухне, а во всех ипостасях своей внутренней жизни.