~~ Экзоскелет ~~

I. Охота.

Я загнал её в тупик. Закрытый тесный коридор. Выход — только через меня.
Она пятилась, скалилась и, кажется, шипела на меня.
Я ничего не слышал. Генератор торсионного поля моего экзоскелета не пропускает звуков, которые они издают.
И не звуки это вовсе. Психотронное излучение. Они могут им одурманить, подчинить или обратить — сделать такой же тварью.
Но я мог только видеть. Заметил, как её взгляд метнулся мимо меня — она хотела проскочить.
Прыгнула — я перехватил её в полёте, схватил за шею. Она забилась, старалась разжать хватку стальной перчатки, вывернуться извивалась всем телом. Конечностями, хвостом, щупальцами, старалась дотянуться до головы, отчаянно била, чем доставала, по бронепластинам. Могу только догадываться по её искажённой морде, как она сейчас визжит...
Размахиваюсь ею и утапливаю её тушку в бетонную стену. Повторяю ещё раз — в ту же стену. И ещё — в противоположную.
В другой руке коротко взвыл раскручивающийся «измельчитель» и сразу после — ревущий поток огня, в брюхо твари.
Ей оторвало нижнюю часть. Не останавливаю орудие. Оставляю им дыру за дырой в ней, пока в моей руке не остаётся её голова на шее, с болтающимися ошмётками плоти.
Держу её так и смотрю. Медленно, с хрустом передавливаю хитиновые пластины на шее.
Короткий миг удовлетворения. Успокоения.
Наслаждаюсь им, сколько могу.
Всё отдам за ещё один такой...

II. Оператор.

Они выходят из мрака. Одурманивают и забирают людей. Твари. Так, одна из них забрала и её. Я мог быть рядом, но не был. Она не эвакуировалась.

— Ян, ты остановился. Что случилось? — меня потревожил голос оператора.
— Задумался, извини.
— Красавчик. Нашёл, где задуматься.
— Ты прав. Двигаю к точке эвакуации. Ты так и не сказал — это была та, что мы искали?
— Послушай, они, конечно, все разные: размер, количество конечностей, наростов и даже голов. Но ты бы ещё в промышленный измельчитель её засунул!..
— И-и?..
— Она. Шипы на щупальцах...
— Вот и славно.
— Кстати, что с боекомплектом? Осталось меньше половины, а тварь была одна. Ты в курсе, сколько ещё идти?
— Да, мама, конечно, мама...
— Не смешно, Ян. Можешь выбиться из графика. Пошевеливайся там. А то я всё Марте расскажу.
— Ну так иди и говори. Мы расстались.
— С Мартой? Когда успели? Ты с Кэтти её не попутал? Немногим меньше полугода назад...
— Не попутал. И с Джули не попутал, и с...
— Да ты джентльмен, Ян — имена даже помнишь! Серьёзно, так скоро весь женский персонал на станции...
— Это не твоё дело. Шпионишь за мной? Биографа мне ещё не хватало.
— Ладно, ладно. Загни свой средний палец обратно — от телеметрии не скроешься...

Я продолжил движение по маршруту. От телеметрии и правда не скроешься. Этот засранец, что оператором моим зовётся, увидит и это, и превышенный расход БК на тварь, и где я отливал. Благо, что в голову хоть не залезет. А вот твари — залезут, им только дай. И, когда их много, — только на оператора и можно надеяться.

III. Решение.

Я встречал её много раз, и всякий раз не мог уничтожить. Потому что встречал во сне. Одну и ту же Тварь. Это она забрала Еву. Почему я знаю это? Тварь залезла в её голову, нашла там меня, а теперь — ко мне тянется? Во сне. И всякий раз она всё крупнее и сильнее. Питается моими снами. Как тебя отыскать?..

— Ян. Вызывал?
— Да. Нужно перестроить маршрут.
— Ты в своём уме?
— Квадрат 25 01 — проложи через него.
— Что ты там забыл?
— И постарайся поживее. Я сейчас иду напрямик. Чем быстрее скорректируешь меня, тем лучше.
— Это на полчаса увеличит твоё время, не считая того, что ты там собираешься...
— Значит, буду двигаться быстрее. Я принял решение. Работай.
— Ладно, — недовольный, но сдавшийся голос, — только, Ян, будь осторожней.

IV. По пятам.

Тварь стояла на горе из обломков дома, смотрела на меня сверху вниз и не двигалась.

— Ян. Что у тебя?
— Это я у тебя должен спросить.
— Ты остановился.
— И догадайся почему.
— Опять задумался?
— Ты на сканеры смотришь или опять порнушку гоняешь?
— Ян, у меня чисто.
— Прямо по моему курсу… — Чёрт! Мне стоило моргнуть, а её уже нет, — двести метров по курсу.
— Чисто.
— Чуть ранее?
— Ничего нет… Ты видел тварь?
— Да.
— Крупная?
— А1.
— Чёрт. Ясно… Ян, твой боекомплект пуст. Всё ушло на последних трёх...
— Она одна тут. Резаком управлюсь.
— Ты точно в порядке? На сканерах чисто. Такую они точно бы фиксировали.
— Тогда тебе не о чем беспокоиться, — я двинулся дальше.
— Ян, — его голос звучал обеспокоенно и как-то неуверенно, — я нашёл… Записи с зондов, которые ты просил. С того самого места, за указанные тобой даты.
— И когда ты собирался поделиться со мной такой находкой?
— Не сказал сразу, потому что просто...
— Просто что?
— Хотел убедиться, что ты в порядке.
— Я в порядке. Что ты нашёл?
— Там не было твари, которую ты описал. Просто эвакуация. И той… Евы, которую ты описал, я тоже не нашёл на записях.
— Ты уверен? Внимательно всё просмотрел?
— Уверен, Ян.
— Принято. И на том спасибо.
— Точно ли тебе туда надо?

Тут я снова увидел тварь. С того места, где она только что стояла, в двухстах метрах дальше по курсу — мелькнула во входе в дом, где жила Ева.

— Двести метров по курсу!
— Чисто, Ян.
— Теперь — точно надо. — я направился к дому.

V. Тварь.

Её дом. Её этаж. Её квартира. Стою на пороге.
Зал. Её комната...
Крупная тварь. Не меньше меня в броне. Мощные конечности. Щупальца упираются в стены и потолок.
Заняла всю комнату, будто сама комната сжалась вокруг неё. Той самой.
Выхватить резак я не успел — меня обхватили щупальца и рванули к себе.
Броня выдержала встречный удар мощных и острых костных наростов на её руках. Схватил её за них и начал разводить в стороны.
Сервоприводы взвыли, но с ними трудно поспорить: я медленно распял её перед собой. Щупальца ринулись обвить меня.
Ударил головой. Перехватил её за предплечья. Поднять и обрушить на пол… не вышло: щупальца снова растопырились и удержали нас на весу.
Ещё удар головой. Мы рухнули на пол. Придавил её всей массой экзоскелета. Схватил перчаткой за горло. Другой — выхватил резак.
Пара движений им — и обрубленные щупальца извиваются на полу, как огромные угри.
Теперь — твоя очередь...

— Ян, посмотри на меня, — меня остановил голос Евы.

Замахнувшись резаком, я замер — на месте морды твари теперь было лицо Евы, каким я запомнил его в последний раз. Перчатка теперь сжимала её шею.

— Ты вернулся? Я ждала.

Её голос звучал не снаружи. Он был во мне. В моей голове. Внутри. Торсионное поле пробито? Мне конец?

— Ты можешь сделать это, — она почти шепчет. — Или просто — остановись. Останься. Со мной. Ты же хотел… вернуться и всё исправить.
— Я сам ушёл. Я не хотел и… Откуда ты знаешь?
— Ян, это не она, — оператор? — Прикончи Тварь! Она имеет тебя прямо в мозг!
— Ты говорил, что не видишь её. А теперь видишь?
— Ян! Не дури! Это Тварь!
— Она… не погибла? Её обратили?
— Какая, к чёрту, разница!? Пусть её обратили. Но это значит, что теперь она — просто Тварь!
— Ян, — снова её голос. — Отпусти меня. Идём со мной, — снова внутри меня.

Я не могу шевельнуть рукой. Экзоскелет будто заклинило. И почему она шевелит губами, а я, теперь, не слышу её?

— Ян, мы можем быть вместе. Я знаю выход, я могу показать тебе. Идём со мной, — снова голос в голове.

Но её губы шевелятся иначе. Там, снаружи, они говорят что-то другое, что-то ещё, а я слышу только голос в голове...
Смотрю на индикатор защитного поля. Оно в норме. Значит, этот голос — в моей голове, а я действительно не слышу её. Из-за защиты.

— Ян! Не слушай её! Убей!..
— Молчи. Машина, внимание! Аварийный код: 443941. Фиксировать приводы! Разблокировать пилота! Открыть экзоскелет! — я чуть ударился об изнанку боевого костюма, когда ремни пилота отстегнулись. Нащупал на стенке рукоять моноклинка, для рукопашной. Закрепил его на поясе. С силой упёрся спиной в заднюю стенку экзоскелета и вытолкнул её, чтобы выбраться из брони наружу.

VI. Ева.

Экзоскелет и конечности твари сжимали друг друга в борцовских объятьях. Ниже была голова Евы, её лицо, шея и плечи — всё остальное, каким-то жутким градиентом постепенно переходило в тело Твари. Вокруг её шеи, замкнувшаяся в подобие ошейника, зафиксированная перчатка экзоскелета.

— Ян… — она повернула голову ко мне.
— Да. — я опустился на колени рядом с ней. В моей руке зажата рукоять моноклинка. Мне показалось, что я как-то стыдливо его прячу.
— Пока я держу её, пока могу, я должна рассказать тебе всё, и ты должен послушать меня. Ты ведь слышишь меня сейчас, Ян? — её голос был слаб.
— Слышу тебя.
— Тогда слушай и вспоминай. Ты помнишь: мы сильно поругались. Ты сказал, что надо валить из всего этого дерьма. Что тут — смерть. Что устал от дури, от моих друзей, что я — тоже устала, но не признаюсь в этом. Что я делаю с собой такое, только чтобы насолить отцу. Что нужно двигаться дальше. Что будешь со мной, если я сбегу отсюда. Говорил, что можно вырваться, что знаешь, что нужно делать...
— Ева, ты не...
— Подожди, послушай, пожалуйста. Я же тогда тебе такого наговорила… И про то, кто ты, и что я думаю о тебе, и что мне нахер ничего не нужно, и чтобы ты… — она сглотнула, — валил отсюда на все четыре стороны, если ты не хочешь просто трахаться и долбаться тут со мной, потому что нужен был только для этого, а в остальном ты жалок, что мне плевать на таких, как ты, и вообще на всё...
— Ты ведь не думала так...
— Ян, так было. Вспоминай и не вини себя, хотя бы целиком. Я сделала это. Вспомни, просто вспомни и пойми, что было именно так. Ты просто верил и даже слишком, чтобы принять всё то, что видел и слышал здесь на самом деле, и что я сама сделала это с собой. То, что ты думал, важно. Просто меня это не спасло, и ты не виноват настолько, насколько считаешь. И не должен так винить себя. Ян. Скажи. Ты слышишь?
— Слышу.
— Ян, прости меня, пожалуйста...
— Но тебя больше нет.
— Ещё есть. В тебе — я всё ещё есть. И тот ты, которого ты так ненавидишь, — тоже в тебе. Прости их, пожалуйста. Обоих. Прости меня — ради меня, и себя — тоже прости. Ты не монстр. Ты не тварь.

Я слушал Еву и видел, как тело твари вокруг неё тает, слезает с неё. Будто слезами на моих глазах, с неё смывало тварь — чем больше я вспоминал всё, что с нами случилось.

— Ян. Я хочу попросить тебя ещё...
— Да?
— Отпусти меня теперь.
— Как? Куда?..
— Ты знаешь, как. Поверь, это невыносимо. Я больше так не могу. Пожалуйста, пока я свободна в тебе. Пока могу сдержать её. Пока не вернулась тварь. Я хочу остаться собой. Навсегда. Для себя и тебя. Помоги мне, Ян. — её слабая посиневшая, освободившаяся от твари рука, подрагивая и покачиваясь, протянула мне моноклинок. — Я тебя прощаю, Ян. Я прощаю тебя...

Монолезвие слабо замерцало, когда я активировал клинок. Она положила кисть руки на свободную мою и улыбнулась...
Помню, что экзоскелет больше не надвисал над нами. Из моей руки пропала рукоять моноклинка.
Раны от него на Еве я так и не увидел. Мы будто начали распадаться в прах. Без боли. Как снег, падающий вверх, таящий на лету.
А перед тем как растаять окончательно, я увидел, что Евы больше нет, а на её месте лежу — я.

VII. Ян.

— Ты ещё не продрог на этой крыше, Ян? Давно тут сидишь?
— Марк? Как ты меня нашёл?
— Ты сам хотел, чтобы я пошёл с тобой сюда. Только почему ты меня не дождался?
— Не вытерпел. Прости. Ты, наверно, обыскал все места, где я мог бы быть.
— Я бы и в ус не дунул — сегодня же собирались пойти сюда. Ты про Еву рассказать мне хотел. А меня — Марта на уши поставила. Сказала, что ты странный очень был. Ушёл. В ночь. Один. Прямо от неё. Мобильник забыл. Всю ночь тут не спал? Двигаться-то — в состоянии?
— Теперь — да.
— Расскажешь про Еву?
— Расскажу, конечно, только… у тебя труба ведь с собой?
— Держи, скиталец. Я твою прихватил.
— Спасибо. Тут кафе недалеко — очень хочу есть. Давай забежим? Там всё и расскажу. Только Марту наберу прежде...