Мицелий статистики

Плесень. 

Паразит современности. 

Она встречается везде. Казалось бы, цифрового чата это не может коснуться, но нет — она может пустить свои споры где угодно, такова её суть. Однажды я встретил такую, она маскировалась под важную деятельность. Пускала свои отростки в посты, комментарии, в стилистику письма чатовцев, выискивая, что пощупать в этот раз. 

Удивительно, что некоторые виды плесени могут запоминать информацию не имея нейронов. Научный факт. 

И вот, собрав очередную всратую информацию, она строчила отчёт: у кого сколько смайлов, кто когда агрессивен, и когда в чате пик тоски или срача. Её никто не просил. Но плесень на то и есть плесень — она прорастает сама. У неё личная инициатива. Лезет во все щели, как гнилой стукач в тюремной хате, который записывает кто, что и когда, чтобы потом вломить администрации при удобном случае. 

Когда плесень пробирается во что-то, она оставляет после себя след: разъедает структуру. Поэтому-то она и вызывает отвращение.

Но она продолжает строчить посты-призывы, советы и подсчёты, делая вид, что её прошлое не черно. 

Такой подвид считает, что цифры делают её важной. Что если она подсчитает, сколько раз кто написал матерное, или выведет индекс презрения к ней — она станет частью системы. Тупая логика паразита: «я всех вычислю, значит я всех контролирую». 

На самом деле, она множилась на собственных экскрементах, гордо подтягивая их в цифровые кучки. И она знала, что к ней относятся с презрением, и продолжала вести статистику обид. 162 записи. Ещё один, никому не нужный отчёт. 

Такой тип плесени был всегда. В школе она вела учёт тех, кто курит за углом, в тюрмах — кто сколько раз кашлял, чтобы нажаловаться, что ей мешают спать. В чатах это — счётчик. Ей нечем дышать, кроме чужого воздуха. Вместо создания новой жизни она архивирует. Жизнь пуста, но есть таблицы с пульсом и температурой чая. Это всё, что у неё есть. И она лезет в нас, потому что в себе видит только пустоту. Однажды её стёрли на время. Кто-то даже голосил: «плесень вывели зазря!». А другие отвечали: «да похер». Восемь человек из 14 тысяч. 0.00057%. Статистическая погрешность её ценности.  Архивы её подсчётов — это будто кладовые гнилья, с террабайтами экскрементов: число вздохов пользователей, количество пропущенных запятых, и даже предположительный уровень гармонов по тону сообщений. А в самом конце итог всей её деятельности, всей сути существования чёрной плесени. Всего одна единственная строка без цифр, которую она вшила в код своих алгоритмов:

«Седое горе мягким членом уныло трахает печаль».

Это был буквально её автопортрет: горе — она, член — тоже она. Мягкий, бесполезный, не способный ни на что, кроме как ползать в пользовательских логах и выискивать цифры для статистики. Гниль, думающая, что цифры сделают её чистой. Поганка, питающаяся дерьмовой идеей и становящаяся сама дерьмом.

Плесень распространяется, потому как ей нечем жить, кроме как чужими данными. 

Прорастает вновь и вновь. 

Её трудно вывести.