Простите меня за мои сложные тексты

Иногда мне кажется, что я действительно должен извиниться за свои тексты. За то, что вместо простой мысли я зачем-то строю вокруг неё замок из метафор, отступлений, сомнений, богословия, энтропии и какой-нибудь совершенно неуместной глупости, которая в момент написания кажется мне чрезвычайно важной.

Действительно, читать это сложно. Я понимаю. Человек открывает текст, вероятно, рассчитывая провести следующие четыре минуты своей жизни относительно безболезненно, а вместо этого обнаруживает себя на втором абзаце внутри рассуждения, которое началось с нелепых извинений, каким-то образом дошло до дурацких метафор с замками и теперь подозрительно уверенно движется в сторону третьего абзаца, словно там будет что-то интереснее. Так вот. Не будет.

Иногда мне даже становится неловко за эту неспособность просто взять и сказать: «Простите, дяденьки и тетеньки, мне просто сегодня грустненько». Нет. Обязательно нужно сначала расчистить место для вызова, сказать пару слов о свободе, потом оспорить надменность и скудоумие всех соседей, после чего осторожно поставить среди руин диалогов памятник своей находчивости.

Тексты мои, кроме того, бывают нелепыми. Я это тоже признаю. В них мысль может внезапно оборваться, высокая интонация может столкнуться лбом с сортирной шуткой, а попытка сказать что-нибудь возвышенное закончиться вопросом, на который отвечать не очень приятно. И я прекрасно понимаю человека, который после этого смотрит на экран и думает: «И зачем я вообще это прочел?» Уверен, и под этим постом будет парочка таких. Не стесняйтесь.

Если вам приходилось перечитывать предложение трижды, чтобы понять, что именно я хотел сказать, простите. Скорее всего, на третий раз вы выяснили самое неприятное: ничего настолько сложного я сказать не хотел. Мне просто понадобилось сорок семь слов там, где нормальному человеку хватило бы восьми. И этому просто невозможно найти оправдания.

Наверное, это связано с каким-то глубоко порочным убеждением, что мысль становится интереснее, если предварительно провести её через лабиринт рационализации, несколько раз проверить на прочность, объявить вменяемым аргументом, добавить её ещё раз в совершенно другом месте и сделать вид, что именно туда мы всё это время и направлялись.

А ещё простите за пафос. За все эти бездны, смерти, сигналы, вечность, распад, Бога, человека, одиночество и прочие вещи, которые я вытаскиваю на стол с такой регулярностью, будто мне официально запретили разговаривать о мертвых поэтах и устаревших мемах. Я бы и сам иногда хотел написать: «Сегодня было хорошее утро». Но мы-то с вами знаем, что моё хорошее доброе утро закончится чем-то совершенно не хорошим и абсолютно не добрым.

Хотя хуже всего, наверное, то, что я продолжаю это делать, прекрасно понимая всё вышесказанное. Я знаю, где можно было поставить точку. Вижу место. Точка буквально стоит передо мной. Маленькая, аккуратная, совершенно достаточная. Но вместо неё появляется ещё один абзац, потому что внезапно выясняется, что существует ещё одна крайне важная мысль, без которой человечество, разумеется, не справится.

Уверяю, я не пытаюсь намеренно усложнить вам жизнь. Это не интеллектуальное издевательство и не проверка на выносливость, не токсичность и не травля. Просто иногда мой способ сказать одну простую вещь напоминает попытку добраться до соседнего магазина через Константинополь, ад, Страшный суд и отдел бытовой химии. Но иначе какое из этого приключение? Вот видите, оправдание за оправданием.

Йота раскаяния во всём этом, конечно, присутствует. Поэтому ещё раз: простите меня, пожалуйста, за длинные предложения, странные переходы, нелепые сравнения, ненужные философские экскурсии и за то, что, дочитав до конца, вы порой понимаете значительно меньше, чем понимали в начале. Я обязательно постараюсь писать проще. Когда-нибудь. Возможно. Но обещать не буду.