Завтрак для чемпионов. Курт Воннегут

Впервые я услышал имя Курта Воннегута (и увидел на пару секунд на экране его самого — см. первое фото ниже) в комедии «Снова в школу» 1986-го года. Главный герой этого фильма Торнтон Мэлон, миллионер в возрасте, поступил в колледж, в котором без успеха учился его сын, чтобы поддержать того и не позволить бросить учебу. В какой-то момент Мэлону задали по литературе написать эссе по творчеству Курта Воннегута. Будучи миллионером, Торнтон заказал это эссе самому Воннегуту. И что бы вы думали? Учительница литературы поставила Мэлону за эссе двойку и заявила, что он ни малейшего представления не имеет о творчестве Курта Воннегута! :)

Заинтересовавшись, я нашел на одной из полок с книгами, купленными родителями в советские времена, томик Воннегута и прочитал первым делом его самый знаменитый роман «Бойня номер пять, или Крестовый поход детей».

"Билли говорил, что впервые заплутался во времени в 1944 году, задолго до полета на Тральфамадор. Тральфамадорцы тут были ни при чем. Они просто помогли ему понять то, что происходило на самом деле.

Билли заблудился во времени, когда еще шла вторая мировая война. На войне Билли служил помощником капеллана. Обычно в американской армии помощник капеллана — фигура комическая. Не был исключением и Билли. Он никак не мог ни повредить врагам, ни помочь друзьям. Фактически друзей у него не было. Он был служкой при священнике, ни повышений, ни наград не ждал, оружия не носил и смиренно верил в Иисуса кротчайшего, а большинство американских солдат считали это юродством...

Однажды во время маневров в Каролине Билли играл гимн «Твердыня веры наш господь» — музыка Иоганна Себастьяна Баха, слова Мартина Лютера. Это было утром в воскресенье, и Билли со своим капелланом собрали человек пятьдесят солдат на каролинском холме. Вдруг появился наблюдатель. На маневрах было полным-полно наблюдателей, людей, которые сообщали, кто победил и кто проиграл в условных боях, кто живой, а кто мертвый.

Наблюдатель принес смешную весть. Оказывается, молящихся условно засек с воздуха условный неприятель. И все они были условно убиты. Условные трупы захохотали и с удовольствием как следует позавтракали.

Вспоминая этот случай много позднее. Билли был поражен, насколько эта история была в тральфамадорском духе — быть убитым и в то же время завтракать.

К концу маневров Билли получил внеочередной отпуск, потому что его отца нечаянно подстрелил товарищ, с которым они охотились на оленей. Такие дела."

Всякий раз, когда в романе кто-то умирает, говорится "Такие дела". Всего эта фраза встречается в романе 106 раз. После прочтения я долгое время не мог избавиться от этого выражения в своей речи, так оно приклеилось.

Упомянутый юмористический эпизод из фильма «Снова в школу» ярко обыгрывает то обстоятельство, что критики и литературоведы так, в целом, и не поняли, что им делать с творчеством Курта Воннегута. Кудо его отнести? К какой литературной традиции? Да и вообще, можно ли его считать серьезным писателем? Начинал Воннегут и вправду как бульварный писатель, а его первые романы (кроме самого первого) были выпущены в мягкой обложке, что автоматически указывало на принадлежность к низшему разряду сугубо развлекательной литературы, — однако уже в 1970-х его изучали в университетах. Тогда же он вошел в состав престижной Американской академии искусств и литературы — но и в 80-х и позже дискуссии в академической среде о его статусе продолжались. Может, его нужно считать жанровым писателем, фантастом? Действительно, в его произведениях очень много элементов фантастики. Собственно, в 50-х и 60-х его так и считали писателем-фантастом, и серьезная критика потому его и игнорировала в то время, но сам Воннегут с удивлением узнал о такой характеристике в свой адрес и считать себя фантастом не хотел. Положение резко изменилось с выходом сенсационной «Бойни номер пять» в 1969-м году. Но что же, теперь следовало отнести Воннегута к некоей разновидности сатиры? На эту тему критики спорили десятилетиями. Одно из направлений мысли определило Воннегута в зачинатели так называемой «школы черного юмора», наряду с постмодернистами Томасом Пинчоном, Дональдом Бартелми, Джоном Бартом. Но цинизм последних контрастировал с искренним и глубоким человеколюбием Воннегута, к тому же нарочито простая манера письма Воннегута совсем не походила на чрезмерную усложненность текстов постмодернистов… Да и вообще — а была ли у Воннегута сатира как таковая? Быть может, он просто пытался отобразить абсурдность самой жизни?

"В начале 1968 года группа оптометристов, где был и Билли, наняла специальный самолет — они летели из Илиума на международный оптометрический съезд в Монреале. Самолет разбился над горами Шугарбуш в Вермонте. Все погибли, кроме Билли. Такие дела.

Пока Билли приходил в себя в одной из вермонтских больниц, его жена скончалась от случайного отравления окисью углерода. Такие дела.

После катастрофы Билли вернулся в Илиум и вначале был очень спокоен. Через всю макушку у него шел чудовищный шрам. Практикой он больше не занимался. За ним ухаживала экономка. Дочка приезжала к нему почти каждый день.

И вдруг без всякого предупреждения Билли поехал в Нью-Йорк и выступил по вечерней программе, обычно передававшей всякие беседы. Он рассказал, как он заплутался во времени. Он также сказал, что в 1967 году его похитило летающее блюдце. Блюдце это, сказал он, прилетело с планеты Тральфамадор. И его отвезли на Тральфамадор и там показывали в голом виде посетителям зоопарка. Там его спарили с бывшей кинозвездой, тоже с Земли, по имени Монтана Уайлдбек…"

Абсурдизм происходящего и нелинейность повествования делают книги Воннегута весьма непростыми для экранизации. Можно выделить два удачных фильма. «Бойню номер пять» в 1972-м году экранизировал весьма близко к оригиналу знаменитый кинорежиссер Джордж Рой Хилл (тот самый, что снял «Бутч Кэссиди и Сандэнс Кид», по имени героя Роберта Редфорда в котором был впоследствии назван Институт Сандэнс и крупнейший фестиваль независимого кино «Сандэнс»; я когда-то писал об этом).

А в 1999-м году Алан Рудольф снял замечательный фильм «Завтрак для чемпионов». Пусть он и отходит от буквального воспроизведения текста романа «Завтрак для чемпионов, или Прощай, Чёрный понедельник!», зато воннегутовский дух передает совершенно блестяще. Килгора Траута, знаменитого сквозного персонажа и альтер эго Воннегута, сыграл упомянутый мной в предыдущем посте Альберт Финни (Пуаро у Сидни Люмета). Ну, а главную роль — и, на мой взгляд, свою лучшую роль — сыграл превосходный комедийный по своей сути актер Брюс Уиллис.

В 1970-х Воннегут был одним из трех-четырех самых популярных в СССР американских писателей ХХ века, его книги стояли почти на каждой полке — рядом с томиками Хемингуэя и Драйзера. Во многом своей популярностью в СССР Воннегут обязан легендарной переводчице Рите Райт-Ковалевой. Райт-Ковалева по собственной инициативе взялась переводить его произведения, а ее колоссальный авторитет позволил ей добиться публикации. Сергей Довлатов даже утверждал, что, по высказыванию Гора Видала, Воннегут в оригинале проигрывает переводам Райт-Ковалевой, но это, вероятнее всего, выдумка. А вот факт тот, что она придумала гениальный перевод воннегутовского «So it goes»: "Такие дела".

И я помню, как провожали в последний путь Воннегута в апреле 2007-го года уже российские средства массовой информации — роскошно, как настоящего классика литературы ХХ века и как подлинного гуманиста. Думается, Воннегут, если бы узнал об этом, со свойственной ему самоиронией усмехнулся — но в глубине души остался бы доволен.

"Книга такая короткая, такая путаная, Сэм, потому что ничего вразумительного про бойню написать нельзя. Всем положено умереть, навеки замолчать, и уже никогда ничего не хотеть. После бойни должна наступить полнейшая тишина, да и вправду все затихает, кроме птиц.

А что скажут птицы? Одно они только и могут сказать о бойне — «пьюти-фьют»..."