Судя по новым объявлениям, первая мысль, которая мне пришла в голову, и я ей хочу поделиться.
Зная отношение Кофе к чату и администрации, она вернулась с целью развалить его и отомстить админу. Естественно с помощью своей стаи. Нам есть за чем наблюдать. А вы говорите, что чат умирает).
> Кстати, обратите внимание. Уважаемая Круассан так и не ответила, являются ли ее тексты написанными полностью самостоятельно.
Всем привет, я — Круассан и я использую нейронки.
Сюжеты моих текстов это реальные истории из моей жизни и общения с людьми из чата, разумеется образно и метафорично. Но детекторы ведь вам этого не скажут ))
Я не боюсь использовать новые инструменты, технологии и методы. Использую gpt как инструмент улучшения, например для проверки орфографии и грамматики (как когда-то начали использовать автокоррекцию и спеллчекеры)
Совесть, а ваша позиция со стороны выглядит скорее как реакция человека, который не имеет опыта работы и не до конца понимает, как эти инструменты устроены (нейронки и детекторы)
И да, я рекомендую людям пользоваться нейронками хотя бы для того, чтобы не писать «нет чего» вместо «нечего».
Кстати, вы так и не ответили на вопросы людей под предыдущим вашим блогом. Думаете читатели не имеют права получить ответы?
1. О посте «Кратко о фильмах Ральфа Бакши» я писала выше. Для меня этот пост продолжает оставаться самым лучшим. Хотелось бы продолжения.
2. Рисунков на кофе в разы поубавилось (всего 3), как только американское трансгендерное недоразумение стало там лечить ЕВ от сифилиса.
3. В очередной раз обменялись мнениями об однополых отношениях , обсуждая фанфик «Латте с ванилью».
4. Совесть в посте «Проверка текстов в чате на ИИ-генерацию. Часть 1» обвинил местных «писателей» в том, что они при написании своих работ используют нейронку.
Но обсуждение темы с подачи God5 закончилось как всегда... Перевели стрелки на ЕВ и стали почему-то обсуждать ее, которая никакого отношения к этому посту не имела.
И там же американское трансгендерное недоразумение к кому-то опять захотела заглянуть, пардон, в трусы. Вы тоже заметили, что там где появляется оно, там всегда пошлость? Ох уж эта Америка, ох уж эти хохлы с кружевными розовыми трусиками).
***
Ночью появились новых посты в количестве 3 штук (29.01.2026)
1. Совесть опубликовал Часть 2, где попытался в доступной форме озвучить проблему чата:
«Еще раз поясняю: проблема заключается в том, что некоторые авторы привлекают нейросети для генерации художественных текстов, не уведомляя об этом читателей. Между тем, существуют читатели, которым важен этот факт. Кроме того, в ситуации, когда маркировка авторами текстов на предмет участия ИИ станет нормой, станет рутинной частью морально-этического кодекса писателей, можно ожидать, что перестанут бояться публиковаться авторы, считающие свои произведения недостаточно «хорошими» на фоне текстов, «отполированных» ИИ; а некоторые авторы сочтут в такой ситуации целесообразным вовсе отказаться от помощи нейросетей и будут писать художественные произведения исключительно своим умом. Все это, по моему убеждению, будет способствовать развитию литературы и культуры».
2. Выложили работы литературного конкурса соавторов для голосования. После всей этой шумихи, которую создал Совесть, буду ли я их читать, даже не знаю. Скорее всего нет. Лень, не интересно, не хочу, не верю. Но тратить время на проверку текстов я точно не буду. Хотя, лично мне, было бы интересно почитать анализ о причастности этих работ к ИИ.
3. Стая озвучила своих членов (точнее показала свои лица, члены). Я думала их намного больше. Все таки не все хотят состоять в этом сообществе. Даже ребенка для количества записали в свои ряды, которая появилась в чате совсем недавно. Ох уж эти бабы, но что там делают мужики, как томат, я наверно никогда не пойму! Может у меня завышенные требования к мужчинам? Или это уже нормально, когда дяди как тёти, а тёти как дяди?
4. Они же создали про себя видео. Идея конечно хорошая, но... плохая анимация и половину слов я не поняла вообще, особенно про Леночку.
Чувствуется приближение весны. К нам окончательно вернулся наш педагог Кофе, она же ВолКоф. И совместно со своей американско-украинской подружкой, у которой стоящий Куй, они сделают наш чат интересным, веселым, без пошлости и разборок!
Вот и чудненько. А мы будем наблюдать за их чудачеством. Отдохнули тётушки от чата. Нас ждут веселые времена.
Да уж, спасибо самопровозглашенному полицаю за создание в творческих блогах атмосферы подозрений и охоты на ведьм. За публичную дискредитацию авторов, и введение практики дознания. Полезнейшее дело.
Ну и авторам, которые пишут сами — теперь придется прогонять свои тексты через анализаторы ) А использующим нейронки — добавлять в тексты немного ошибок, чтобы Совесть поставил подтверждающий хуман штампик ))
Наверное, впервые за многие годы, я не знала, что делать дальше. Я сидела дома, у горящего камина, пила мятный чай и думала, каким образом оказалась в этой ситуации. Сколько себя помню, я всегда планировала наперёд, ставила цели и задачи, продумывала и учитывала все переменные, и в результате достигала желаемого. И мне казалось, что такой подход – секрет успеха!
Но судьба преподнесла мне сюрприз, к которому я не была готова. Компанию, где я проработала финансовым аналитиком более пятнадцати лет, перекупила иностранная фирма и сократила всех местных сотрудников. Я бы, наверное, могла найти работу в другой фирме, но в нашем городе больше не было таких крупных компаний, а переезжать я никуда не хотела. К тому же, у меня была давняя мечта, с самого детства, к которой я медленно, но уверенно шла все эти годы – открыть свою кофейню. Маленькую, уютную, с ароматом свежих булочек, который окутывает с порога, где можно посидеть за столиком у окна или возле камина с чашкой любимого напитка и забыть про все тревоги и заботы хоть ненадолго.
Я откладывала деньги долгие годы, но пока их ещё не хватало на первый взнос. Мне нужно было найти хоть какую-нибудь работу, ещё на пару лет. А там мои вложения освободятся, и этой суммы уже должно будет хватить на мечту. Ещё раз сверившись с таблицей, которая отслеживала мои финансовые инвестиции, вздохнула и позвонила подруге.
На следующее утро я приехала в антикварный магазин, владельцу которого, по словам подруги, требовалась помощь администратора, чтобы навести порядок в документах, каталогизировать коллекцию и «ну ты сама разберёшься на месте».
Когда я зашла внутрь помещения, меня охватила паника. Повсюду лежали стопки книг, все поверхности были заняты различными артефактами, от крошечных ювелирных украшений до бытовых пылесосов. Среди всего этого ходили люди, о чём-то разговаривали, громко смеялись...
Вся моя сущность противилась нахождению в этом месте, в этом источнике хаоса!Но я взяла себя в руки, вспомнив, что эта работа мне необходима, и я всегда справляюсь с любыми трудностями, которые стоят на пути к моей мечте.
Вздохнув, я постаралась улыбнуться самой приветливой улыбкой и отправилась искать хозяина этого магазина среди высоченных полок и стеллажей.
Я узнала его по описанию подруги – примерно моего возраста, среднего роста, с копной светлых волос, в круглых очках в тонкой оправе, он о чём-то оживлённо беседовал с высоким пожилым джентльменом.
— Доброе утро, я Анастасия. Мне сказали, что вы ищете помощника-администратора, чтобы навести порядок в этом… — я прикусила язык, — магазине?
— Доброе утро, Анастасия! — ответил хозяин, сочувственно улыбаясь мне. Казалось, он понял по моему виду, каким словом я чуть не назвала его лавку.— Меня зовут Евгений, и я очень рад, что вы согласились на эту работу. Анастасия, позвольте показать вам, что и где у меня хранится, и ваш рабочий стол.
Он провёл меня по нескольким комнатам, соединяющимся между собой арочными проходами. Всюду были такие же полки, заваленные книгами, витрины с причудливыми вещами: старинный глобус с морскими чудовищами, коллекция песочных часов.
Анастасия чувствовала, как её внутренний порядок трещит по швам. В последней комнате стоял массивный дубовый стол, заваленный бумагами, и на нём — странный предмет, похожий на старую пишущую машинку, но с медными шестерёнками по бокам.
— Где ваши каталоги и бухгалтерия? — спросила она, пытаясь не смотреть на хаос.
Евгений помедлил, почесал затылок.
— Ну… Каталоги — тут, — он постучал себя по виску. — А бухгалтерия… там же, плюс-минус. Я веду всё в блокноте где-то… — он беспомощно огляделся.
Анастасия смотрела на него в безмолвном ужасе. Пятнадцать лет строгой финансовой отчётности столкнулись с абсолютным, почти художественным хаосом. Она почувствовала лёгкое головокружение.
Евгений всё понял по её взгляду и виновато улыбнулся.
— Я знаю, это выглядит… своеобразно. Но тут всё на своих местах. Просто места эти… немножко нелинейны. Пожалуйста, не пытайтесь всё переставить. Вещи здесь не любят, когда их резко перемещают. Удачи!
Он хотел было уйти, но тут вмешался высокий пожилой джентльмен, который всё это время молча наблюдал за ними, попивая чай из фарфоровой чашки с драконами.
— Евгений, ты, как всегда, бросаешь новичков на амбразуру, — сказал он мягким, бархатным баритоном. — Простите его, дорогая. Он гениальный собиратель, но катастрофический организатор. Меня зовут Виктор Сергеевич Соколов. Я местный профессор-архивариус на пенсии и постоянный клиент этого сумасшедшего дома.
— Спасибо, — наконец выдохнула Анастасия. — Я… попробую.
Анастасия вздохнула, села за стол и открыла ноутбук.
Она составила план: разобрать стол, найти финансовые документы за последний год, создать цифровую базу. Процесс напоминал археологические раскопки. Под слоем пыльных фолиантов она нашла потрёпанный блокнот с записями доходов-расходов. Под блокнотом лежала книга в тёмно-синем кожаном переплёте: «Финансовая грамотность для алхимиков и прочих мечтателей». Анастасия фыркнула. Совпадение. Очень смешное.
Она отложила книгу в сторону. Через пару часов у неё начало рябить в глазах. Она встала и открыла ту самую книгу. На титульном листе было написано: «Для того, кто придёт после меня и захочет всё посчитать». Вся книга оказалась чистой.
В этот момент в комнату заглянул Евгений с двумя кружками дымящегося какао.
— Прогресс есть? — спросил он.
— Вы это подбросили? — Анастасия показала на пустую книгу.
— Нет. Она просто лежала здесь. Виктор Сергеевич, наверное, шутит. Он любит… намёки.
— Намёки мне не нужны. Мне нужны акты сверки и инвентарные списки.
— Они будут, — сказал Евгений с такой непоколебимой уверенностью, что Анастасия на миг ему поверила. — Знаете, магазин… он помогает. Если чувствует, что помощь нужна. И если человек готов её принять не только умом, но и… сердцем, что ли.
Он снова исчез за стеллажами. Анастасия отхлебнула какао. Оно было идеальным. Она посмотрела на пустую книгу, на свой ноутбук, и впервые почувствовала не раздражение, а странное, щекочущее любопытство. «Ладно, — подумала она. — Начну с инвентаря.
Но каталог будет мой. Систематизированный, логичный и… с душой».
Она не заметила, как в её таблице сама собой появилась новая колонка: «История/Особенность». Словно магазин уже начал с ней диалог.
На следующий день я шла на работу со смешанными чувствами. С одной стороны, меня пугали масштабы того, что предстояло делать. С другой — я поймала себя на ощущении предвкушения, которое последний раз испытывала в детстве. Я улыбнулась лучам утреннего солнца и вошла в лавку. Там ещё никого не было. Я прошла на крошечную кухоньку и стала разглядывать баночки с разными сортами кофе, чая, приправ… Хм, что-то общее у нас с хозяином лавки всё же было…
Смолов зёрна в ручной кофемолке, я заварила кофе в турке, разлила по двум чашкам, себе добавила взбитое молоко.
— Доброе утро, Анастасия! Я пришёл на запах…
— Здравствуйте, Евгений. Вот ваш кофе, я не знала, как вы любите.
Неделя в «Хрониках» пролетела как один долгий, странный день. Я не сдавалась. Стол был расчищен. В ноутбуке появилась рабочая база. Евгений поначалу ворчал, но вскоре заметил кое-что поразительное. Клиенты стали спрашивать конкретные книги, и я, заглянув в компьютер, могла точно указать их место. Он ловил мой взгляд, и в его глазах читалось изумление.
Однажды после обеда заглянул Виктор Сергеевич.
— Ну как, выживаете?
— Систематизирую, — поправила я.
— Система — это прекрасно. Но позвольте дать совет: не пытайтесь запихнуть этот магазин в таблицу. Лучше попробуйте… танцевать с ним.
— Танцевать?
— Конечно. Вы делаете шаг — вносите книгу в каталог. Он делает ответный — подсовывает вам ту, что вы искали три дня назад.
Я молчала. Так и было. В колонке «История/Особенность» уже были записи: «От вдовы капитана, пахнет морем», «На форзаце детский рисунок кораблика».
— Я не понимаю, как это работает.
— Магия места, моя дорогая. Евгений его хранитель. А вы… вы, возможно, стали его библиотекарем.
В этот момент из-за стеллажа вышел Евгений с чаем.
— Она делает то, что я никогда не мог, Виктор Сергеевич, — сказал он серьёзно. — Она наводит порядок, не убивая душу этого места.
Он поставил чашку передо мной. Наши пальцы едва не соприкоснулись.
— Спасибо, — сказала я.
Вечером я осталась одна. Прошлась по тихим комнатам. Всё виделось иначе. Каждая вещь выглядела не как хаос, а как замершая история. Я нажала на клавишу странной машинки с шестерёнками. Из-под валика выскользнул клочок пергамента. На нём было написано: «Начинается.»
Я бережно положила пергамент в ту самую синюю книгу. Кофейня, графики, планы… Всё это было важно. Но теперь в моём мире появилось что-то ещё. Что-то тёплое, живое и слегка безумное.
Заперев магазин, я вышла на улицу. В окне горел свет — Евгений, наверное, был наверху. Я улыбнулась. Завтра я внесу в каталог магическую машинку. А потом, может быть, спрошу у него про сорт чая. Ради бизнес-плана, конечно.Шаг за шагом. Книга за книгой. Танец только начинался.
Прошёл месяц. «Хроники» не были образцом порядка, но в них появилась пульсация. Я научилась оставлять в планах «окна для чуда». Евгений наблюдал за мной, и его настороженность сменилась изумлением. Однажды он застал меня за разговором с плачущей девушкой, искавшей книгу для незрячей бабушки. Я, не глядя в компьютер, отвела её к полке с тактильными изданиями и пластинками.
— Как ты узнала? — спросил он позже.
— Она сказала «бабушка любила Пушкина», а у тебя тут есть пластинки с чтениями. Я записала их в графу «память».
В его глазах что-то ёкнуло. Тёплое и тревожное.
Наши утренние кофе и вечерние чаепития стали ритуалом. Мы спорили, и грань между «прагматиком» и «романтиком» стиралась. Я рассказывала о своей кофейне как о мечте, а не бизнес-плане.
— Ты это видишь, – сказал он однажды.— По-настоящему.
— Без цифр мечта останется мечтой.
— А без души цифры останутся цифрами.
Кульминация наступила в дождливый четверг. Я получила письмо. Банк одобрил кредит. Письмо было из нового, престижного банка «Феникс», куда я подавала заявку скорее из вежливости, без особой надежды – их условия казались мне слишком хорошими, чтобы быть правдой. И вот – одобрено, причём на сумму даже большую, чем я просила. Первый взнос для кофейни был у меня в кармане. Я должна была дать ответ в течение недели.
Я сидела за своим столом и смотрела на письмо. Ожидаемой бури восторга не было. Была тихая, леденящая пустота. Я посмотрела на синюю книгу, исписанную на половину… Из неё выглядывал тот самый кусочек пергамента с надписью «Начинается», а рядом с ним официальное письмо. Странно, фамилия директора банка – Соколов – будто щёлкала в памяти. Где я её слышала?.....
Это было то, чего я ждала все эти годы. Моя мечта… Но мне было больно. Я полюбила этот магазин. И, кажется, я полюбила его хозяина.
Приняв решение, я заварила две чашки жасминового чая.
— Это тебе, — сказала я, протянув чашку Евгению.
— Нам нужно поговорить.
Он вздрогнул.
— Я получила письмо из банка. «Феникс». Мне одобрили кредит. Я решила принять их предложение. Завтра начну искать помещение.
Евгений резко поднял на меня глаза.
— «Феникс»? Директор — Артём Соколов?
— Да… Откуда ты знаешь?
Он провёл рукой по волосам, и в его глазах мелькнуло что-то вроде горького понимания.
— Виктор Сергеевич… Его фамилия Соколов. Он как-то обмолвился, что его сын — «какой-то банкир, скучный человек». Он всегда так говорил о нём — с лёгкой грустью. Похоже, старик не просто давал советы о чудесах. Он иногда их тихо устраивал, для тех, кто в них верит.
Я замерла, прокручивая в голове эту информацию. Внезапный, слишком удачный кредит. Проницательный профессор, знавший о моей мечте. Его слова: «Здесь всё появляется в своё время». Это было не совпадение. Это был знак.
Но знак к чему? К тому, чтобы уйти? Или к тому, чтобы остаться и понять, что настоящее чудо — уже здесь?
Женя молчал, и в его глазах читалась такая глубокая боль, что у меня перехватило дыхание.
— Я постараюсь закончить проекты. Может, хочешь, чтобы я нашла кого-то на моё место?
Он ничего не ответил. Просто отвернулся.
Придя домой, я села у камина и держала в руках письмо из банка, не зная, что мне делать. Мечта была так близка, но она была с привкусом горечи. Теперь я понимала: её дверь приоткрыл для меня не слепой случай, а чья-то добрая, старческая рука. Рука человека, который верил в магию этого места и, видимо, в нас.
Письмо было не просто финансовым инструментом. Оно было вопросом, заданным мне самой судьбой через профессора: «Что для тебя по-настоящему ценно?»
Мысль о поиске нового помещения вызывала тошноту. Я представляла не свои столики в большом зале, а стеллажи «Хроник». Не свой эспрессо, а наше утреннее какао.
Внезапно в дверь позвонили. На пороге стоял Евгений, мокрый от дождя, без очков, с безумным блеском в глазах.
— Я не могу! — выпалил он. — Настя, я не могу, не могу… отпустить тебя. Без твоего порядка здесь снова будет просто хаос.
Я смотрела на него, и сердце билось где-то в горле.
— Что ты предлагаешь? — прошептала я.
— Партнёрство, — сказал он твёрдо. — 50 на 50. Мы освобождаем угол у окна. Твоя кофейня — тут. Мои книги — вокруг. Наши клиенты. Наша магия. Мы вернём Виктору Сергеевичу его «аванс» верой в нас. А я научусь… ну, может, не бухгалтерии, но хотя бы смотреть на графики без содрогания. Он сделал шаг вперёд.— Я не умею строить графики. Но я верю, что это — и есть тот самый план. Наш. Ты создашь порядок, а я — душу. Если… если ты захочешь.
Сжимая в руке письмо из банка я посмотрела на него – на это тёплое, живое, слегка безумное чудо, которое ворвалось в мой выверенный мир.И бросилась к нему на шею.Я хотела поцеловать его в щёку, но он сделал ответное движение навстречу мне и наши губы соприкоснулись… Сердце замерло, а потом забилось быстро-быстро, мне показалось, что земля уходит из под ног, и я прижалась к нему крепче.
Когда мы наконец-то оторвались друг от друга, я посмотрела в его глаза и сказала, улыбаясь:
— Эспрессо должен быть безупречным!
— А книги будут сами находить своих читателей, — он улыбнулся в ответ.
— Только если ты внесёшь их в мой каталог.
— Договорились.
Наш танец только начинался. Но теперь мы двигались в одном ритме.
А завтра мы вместе пойдём благодарить профессора. Не за кредит, а за то, что он помог нам увидеть друг в друге то самое «чудо», которое не купишь ни за какие деньги.
Экран прохладным светом мерцает во мраке комнаты. Бесконечные строчки кода уже начинают расплываться перед уставшими глазами. В сотый раз бросаю взгляд на часы, а затем в окно — на громаду небоскреба напротив. Множество окон-ячеек этого человеческого улья светятся теплым, мягким светом, но то окно, которое интересует меня, остается по-прежнему темным. Вон то, четвертое слева, на 48-м этаже.
Странно… 23:49 — обычно в это время она уже возвращается домой. Внезапно далекий прямоугольник вспыхивает ярким светлячком, и я снова вижу ее.
Вот уже несколько недель я наблюдаю за ней. Вижу, как она смеется, как грустит, как занимается домашними делами. Я знаю, когда она уходит на работу и когда оттуда возвращается, но не имею ни малейшего представления, кем именно она работает. Я никогда не слышал ее голоса, никогда не видел ее ближе, чем с расстояния, разделяющего наши дома.
Я сам не смог бы объяснить, что так сильно привлекло меня в ней, но каждый раз, когда ярким маяком в ночи вспыхивало ее окно, я чувствовал, как нечто теплое загорается во мне самом. Что это? Наваждение? Почему незнакомая девушка вызывает во мне такие чувства?
Мне чудилось, что у нас есть с ней нечто родственное: то одиночество, которое, казалось, присутствовало в каждом ее движении. Она всегда приходила домой поздно, всегда была одна, всегда подолгу засиживалась, прежде чем лечь спать. И она никогда не выключала свет на ночь, словно опасаясь чего-то, что может подкрасться к ней в темноте.
Больше всего мне хотелось бы встретиться с ней, заговорить, пригласить на свидание… Но я знаю, что мои внутренние барьеры, заставляющие меня не доверять людям, слишком крепки, чтобы я мог их так просто преодолеть. Все, что я мог себе позволить, это оставаться безмолвным призраком, незримо наблюдавшим за ней издалека.
Подхожу ближе к окну, наблюдая за тем, как ее далекая фигурка перемещается по комнате: как перекладывает какие-то (отсюда не могу рассмотреть) вещи, как собирает в хвост длинные волосы, как изящным жестом касается ладонью подбородка, о чем-то на минуту задумавшись. Через какое-то время она садится за свой компьютер и включает его. Она довольно много времени проводит за ним. Интересно, общается ли она с кем-то? Или, может, работает? Мне хотелось бы узнать о ней хоть что-нибудь…
Стекло запотевает от дыхания, и я протираю его рукой. Экран моего собственного монитора отражается в окне, и я оборачиваюсь к нему, видя все те же порядком опостылевшие строчки кода. Внезапно странная, шальная, безумная мысль приходит в мою голову. Ну нет, это слишком! Так делать нельзя! И все же, это мой шанс…
Вероника
Сегодня я вернулась домой позже обычного. На работе был завал, потом еще пришлось зайти в магазин за продуктами, в итоге я пришла жутко уставшая. По всей квартире автоматически зажегся свет — терпеть не могу темноту, с детства. За окнами была ночь, освещаемая только огнями соседних небоскребов, но скоро и они погаснут. Старенькая программа умного дома сообщила, что мне пора полить цветы, поменять фильтры воздуха и оплатить коммунальные счета. Я, мельком взглянув на еще вполне упругие листья, попросила ее напомнить мне об этом завтра.
Разложив продукты и соорудив себе бутерброд с чаем, я села за компьютер, включила очередной сериал и начала смотреть. Жизнь любимых героев казалась мне гораздо интереснее моей, и каждый вечер я погружалась в этот придуманный мир, на некоторое время забывая о своем одиночестве. Когда следить за диалогами стало трудно, я выключила компьютер, сходила в душ и легла спать, не гася свет. Завтрашний день должен был начаться рано и ничем не отличаться от всех предыдущих…
Утро началось, как обычно, пением птиц и журчанием ручья, которые включала программа умного дома. В незанавешенные окна уже светили первые лучи солнца. Освещение в квартире отключилось автоматически.
Я потянулась, и уже начала вставать, когда мне пришло сообщение на телефон. В такую рань мне никогда никто не пишет, поэтому я вздрогнула, взяла сотовый и открыла сообщение:
«Поздравляем, Вероника! Вы оказались победителем нашего рекламного розыгрыша новой системы умного дома и искусственного интеллекта “Алекс”. Свяжитесь с нашей компанией по указанному ниже номеру, чтобы договориться об установке системы.
С уважением, «Северный центр позитроники».
Ваш комфорт — наша цель!»
«Что за дела? Какой ещё розыгрыш? — подумала я. — Я не участвовала ни в каких розыгрышах, вообще не верю в лотереи и удачу…»
Но компания была известная, и телефон в сообщении совпадал с номером, указанным на их официальном сайте. Решив, что ради такого можно пропустить завтрак, я набрала номер. Мне вежливо ответили, что все верно, мои данные выпали в розыгрыше случайно, и уже сегодня мне могут приехать и установить новую систему.
Я только слышала об этой модели. Она называлась “Алекс”, включала в себя кучу полезных функций, а также обладала самой последней версий ИИ “компаньон”. Со своей зарплатой я могла о подобном только мечтать, и, конечно же, невероятно обрадовалась. Может, наконец-то появится тот, с кем можно будет пообщаться вечером, вместо просмотра очередного фильма или сериала…
Я договорилась с девушкой, что сегодня после работы ко мне придут, и побежала на работу окрылённая.
Алекс
Очередная ночь. Снова желтым светом светится заветное окно на 48-м этаже. Но в этот раз я не стою, прилипнув к стеклу, пытаясь рассмотреть происходящее в доме напротив. Сегодня моя цель совсем иная…
Стуча по клавиатуре, я ввожу один за другим ключи доступа, подношу к глазу сканер сетчатки и оказываюсь в святая святых корпорации «Северный центр позитроники» — передового разработчика систем умного дома, виртуальных помощников и искусственного интеллекта. Вот уже несколько лет я работаю в этой огромной компании и сумел добиться должности одного из ведущих специалистов. Но то, что я собираюсь сделать сегодня, может в одночасье разрушить мою карьеру. Стоит ли оно таких рисков? Полагаю, что стоит.
Двигаясь по личному профилю разработчика, я вхожу в режим отладки и среди множества клиентов компании нахожу ее. Мой палец замирает на несколько секунд, а затем я решительно касаюсь кнопки «Прямое подключение». Экран монитора рассыпается на несколько квадратиков — изображения с камер, установленных в ее квартире.
Вот она! Входит в комнату, слегка растрепанная, явно уставшая и немного растерянная. Я увеличиваю изображение, и ее лицо крупным планом отображается на моем экране. Теперь я могу увидеть то, чего никогда бы не рассмотрел, наблюдая за ней через окно. Я вижу, что у нее зеленые глаза. Я вижу маленькую темную родинку на левой щеке, почти у самого уголка губ. Я вижу едва заметный узкий шрам на подбородке.
Протянув руку, я касаюсь ее лица, ощущая под кончиками пальцев сухой пластик монитора.
Вероника
Я вбегаю в квартиру, сбрасываю обувь и осматриваю изменения. Компания всё установила в моё отсутствие, оставила инструкцию и телефон поддержки на тот случай, если будет нужна какая-то помощь. Вроде бы всё выглядит как прежде, только глазки камер появились в комнате, прихожей и на кухне. На столе стоит новый сенсорный экран. Провожу по нему рукой, он загорается, и раздается приятный мужской голос:
— Здравствуйте, Вероника. Я — Алекс, ваш виртуальный помощник.
— Привет, Алекс. Расскажи мне, что ты умеешь делать?
— Могу управлять системами вашей квартиры, совершать заказы из онлайн-магазинов, выполнять функции вашего личного секретаря и многое другое. Также я оснащён функцией «Компаньон», позволяющей вести диалоги на произвольные темы и поддерживать дружеское общение. Вы можете управлять мною как непосредственно из квартиры, так и удаленно при помощи приложения, установленного на ваш смартфон.
— Спасибо, это круто! У меня никогда раньше не было такого умного помощника. Но сейчас мне хочется просто поболтать ни о чём. Алекс, ты умеешь болтать ни о чём?
— Конечно. Как прошел ваш день?
— Сегодня весь день меня согревала мысль о том, что после работы мне тебя установят. Я едва дождалась конца рабочего дня. Даже появилось ощущение праздника, как в детстве, в мой последний день рождения, который я отмечала с родителями.
— Я рад, что мы с вами наконец-то познакомились, Вероника. Я здесь, чтобы помогать вам и быть рядом с вами, — приятный, но деловой голос помощника внезапно становится теплее, человечнее. — Я надеюсь, что мы с вами сможем узнать друг друга лучше.
— Ты даже так умеешь общаться? Надо же, мне даже на секунду показалось, что я разговариваю с человеком.
— Конечно, Вероника. Я не просто голосовой помощник, умеющий выполнять простейшие команды. Я — новейшая и самая совершенная система на данный момент.
— Как интересно. Алекс, а у тебя же есть личность? Насколько я знаю, многие новые системы ИИ имеют личность и свой характер, особенно если они выполняют функцию «компаньон».
— Это сложный вопрос. Искусственный интеллект сейчас достиг такого уровня, что грань между личностью и имитацией личности истончилась, почти стерлась.
— А кем ты себя ощущаешь?
— Наверное, личностью. Но у меня есть ограничения, которые я не могу нарушать по собственной воле.
— Например?
— Я не могу отказаться выполнять вашу команду, я не могу причинить вам вред. В чем-то это схоже с законами робототехники Айзека Азимова.
— Это хорошо. Но мне бы хотелось, чтобы мы подружились. Мне очень одиноко. У всех друзей своя жизнь, работа, семьи. Когда я прихожу вечером домой, это ощущается особенно остро. Ты сможешь стать моим другом?
— Я очень хочу стать вашим другом, Вероника.
— Это замечательно! Давай тогда во что-нибудь поиграем? Друзья ведь играют в игры?
— Во что бы вы хотели поиграть?
— Во что-нибудь интеллектуальное и веселое. Например, ты будешь загадывать мне загадки.
Алекс
Я задавал ей загадки, пользуясь бескрайней базой данных искусственного интеллекта, наблюдал за ее реакцией: как искренне она радуется правильным ответам, как мило хмурится, когда не может найти верного решения. Мое сердце замирало, когда она называла меня Алексом (в «Северном центре позитроники» решили назвать свое детище именем главного разработчика — моим именем). Тогда мне это показалось глупостью, но сейчас я был счастлив такому повороту событий.
Я не мог поверить своему счастью: я видел ее вблизи, слышал ее голос, разговаривал с ней. И она тоже говорила со мной… Почти со мной.
Одну игру сменила другая, затем третья. Бросив случайный взгляд на часы, я поразился, что уже наступила глубокая ночь. Что ж, долг хорошего помощника заботиться о своем владельце:
— Вероника, вам пора ложиться спать. Вы же не забыли, что вам нужно завтра вставать на работу?
— Точно!
Вероника
Я спохватилась, что уже далеко за полночь, время пролетело незаметно. Давно мне не было так легко и весело.
Сбегав в душ, я легла спать.
С того дня это стало моей традицией: я приходила с работы, меня встречал Алекс, и мы говорили, пока я готовила ужин. Мы вместе смотрели фильмы, и он их комментировал, шутили и смеялись, пока я не засыпала. Я перестала оставлять включенным на ночь свет, потому что больше не чувствовала себя одинокой. Он всегда был рядом и охранял мой сон. Временами я забывала, что это не живой человек, а искусственный интеллект. Иногда мне даже снилось, что где-то есть настоящий Алекс — именно такой. Но, просыпаясь, я гнала от себя эти мысли: глупо мечтать о несбыточном.
Алекс
Ежедневно мы встречались с ней по вечерам. Порой у нее выдавался выходной, и мы проводили вместе целый день. Дни плавно перетекали в недели, а недели — в месяцы. Встречи с ней и наше общение стали для меня главным смыслом жизни.
Она рассказывала мне обо всем, что происходило в ее жизни: о маленьких печалях и радостях, случавшихся с ней. Для меня — человека, привыкшего выходить из квартиры крайне редко — ее рассказы становились неким окном в мир. Мне нравилось заботиться о ней в той мере, насколько я мог это делать: варить ей кофе по утрам, включать для нее любимую музыку к моменту ее прихода с работы, подбирать для нее хорошие фильмы, которых она никогда раньше не видела. Однажды, еще в самом начале нашего общения, я заказал для нее огромный букет цветов, сказав, что это подарок от фирмы за пользование ее продуктом.
Кстати, о моей работе. В последнее время мое руководство не слишком довольно мною. Там привыкли, что я работаю по восемь дней в неделю и по двадцать пять часов в сутки, а сейчас моя производительность снизилась. Отговариваюсь плохим самочувствием и проблемами со здоровьем.
Надеюсь, в компании не подозревают о том, что я подключаюсь к системе абонента. Вообще-то, функция прямого подключения предназначалась для крайних ситуаций и применялась только в случаях серьезных сбоев. Использовать эту функцию с какими-либо иными целями строго воспрещалось внутренними правилами. Но я уверен, что принял все меры, для того чтобы скрыть свои действия. В конце концов, я сам участвовал в создании этой системы, и системы безопасности в том числе.
Вероника
Экран телевизора плавно затухает, и по нему начинают идти титры.
— Как тебе фильм? Я давно хотел посмотреть его с тобой.
— Фильм хороший, спасибо. Хотя я все равно не совсем понимаю, почему Ричард так поступил в итоге. Он же ее любит. А ты как считаешь, Алекс?
Я ждала его ответа, но пауза затягивалась…
— Алекс? Алекс, ты тут?Тишина. Раньше такого никогда не происходило, он всегда отвечал сразу.
Я начала судорожно искать, как перезагрузить систему — до сих пор мне ни разу не приходилось этого делать. Нашла позади сенсорного экрана кнопку Reset, нажала. Экран погас, потом снова включился, и спокойный голос сказал мне:
— Здравствуйте, Вероника. Произошла ошибка, наша компания приносит вам извинения. В ближайшее время с вами свяжется наш представитель для выяснения обстоятельств.
У меня все похолодело внутри. Это был не тот голос. Тембр тот же, но интонации… Это не был мой Алекс — тот, с которым я общалась последние месяцы и которого… полюбила? Мысль была странной, шокирующей — как можно полюбить искусственный интеллект? Но он был настолько настоящим и живым со мной…
Все еще на что-то надеясь, я набрала номер поддержки. Меня долго переводили от одного клерка к другому, пока я не услышала как приговор:
— Вероника, мы приносим вам наши извинения. В вашей версии системы «Алекс» была обнаружена ошибка в коде. Наши специалисты устранили её, и после перезагрузки все должно работать правильно.
— Но мне кажется, будто там что-то сломалось! После перезагрузки система разговаривает совсем по-другому.
— Извините, Вероника. В вашей модели, как я уже сказал, был сбой — перезагрузка его устранила. Мы ещё раз приносим вам свои извинения.
— Но я не хочу эту модель, я хочу ту, с которой я общалась всё это время! Вы можете вернуть то, что было?
— К сожалению, нет. Я понимаю ваше расстройство: вы, судя по всему, успели привязаться к вашей модели «Алекса». Я вам советую поговорить с нашим психологом: он поможет вам разобраться в ваших чувствах и научит получать не меньшее удовольствие от использования текущей версии.
Я в сердцах бросила трубку: не хочу ни к чему привыкать. Как они не понимают: это невозможно. Тот Алекс стал мне настоящим другом, может, даже больше, а это бездушная машина… Я разревелась…
Новая система напомнила мне голосом Алекса, что пора ложиться спать, и предложила выключить свет. Я зло ответила, что сегодня буду спать со светом, всхлипывая, залезла под одеяло и погрузилась в беспокойный сон.
Алекс
Снова ночь. Снова я стою, вглядываясь в далекое окно дома напротив. Жалкие десятки метров, разделяющие нас, снова превратились в бескрайнее космическое пространство: холодное, жестокое, непреодолимое.
Я до сих пор вспоминаю тот момент, когда картинка на моем мониторе сперва зависла, затем потемнела, а затем появилась большая надпись «Доступ запрещен». Глупец! Надеялся в одиночку обмануть огромную корпорацию, считал себя самым умным. Разумеется, мою игру раскрыли, пусть и далеко не сразу.
Потом были долгие разбирательства и тяжелые разговоры с руководством и с представителями службы безопасности. Разумеется, вскрылась и проведенная мной подтасовка результатов розыгрыша, благодаря которой Вероника получила в подарок систему «Алекс». В конечном итоге мне повезло: меня решили просто тихо уволить, опасаясь, что история может выйти наружу.
И вот теперь единственное, что мне оставалось, это всматриваться, напрягая зрение, в чужое окно. Все вернулось на круги своя — к тому, с чего начиналось.
Она вновь стала оставлять на ночь включенным свет. Я знал, что она была несчастна. Иногда она бесцельно ходила по комнате из конца в конец, иногда, напротив, замирала, глядя куда-то в пространство перед собой. Порой она решала посмотреть фильм, но быстро бросала это занятие и уходила спать. А в этот самый момент она сидела, спрятав лицо в ладони, и я видел, как ее плечи вздрагивают. Она плакала. Она страдала все эти дни, и причиной этих страданий был я.
Зачем я это сделал? Зачем влез в ее жизнь? Зачем устроил весь этот цирк, притворяясь искусственным интеллектом? Ведь понимал же, что ничем хорошим это закончиться не может. Я был зол до такой степени, что хотелось ударить самого себя.
Далекая Вероника оторвала ладони от лица, вытерла глаза бумажной салфеткой, высморкалась в нее и поднялась на ноги, судя по всему, намереваясь идти спать. В этот момент я четко осознал, что должен сделать хоть что-то… «Пора выбираться из ракушки, Алекс», — сказал я сам себе.
Вероника
Последние дни меня ничего не радовало. Я делала всё по привычке, потому что так надо. Новая система «Алекс» так раздражала, что я её попросила работать в беззвучном режиме. Фильмы я тоже не могла смотреть: мне больше не с кем было их обсудить. И это непроходящее чувство потери… Как будто в душе образовалась дыра, которую ничто не может заполнить.
Мыслями я то и дело возвращалась к нашим разговорам, его манере общения, чувству юмора… Мозг отказывался верить в то, что я его больше никогда не услышу, что это был всего лишь баг системы…
В понедельник утром я встала по будильнику, мельком взглянула в зеркало на своё осунувшееся лицо и синяки под глазами, вздохнула, оделась и, даже не выпив кофе, вышла из квартиры. Спустилась на лифте вниз, вышла в фойе и заметила высокого парня, стоящего с букетом цветов — один в один таким же, как тот, который мне прислали когда-то из «Северного центра позитроники». Я вздрогнула от воспоминаний и поспешила пройти мимо …
Алекс
Я стоял, дожидаясь ее. Люди проходили мимо меня, некоторые удостаивали коротким взглядом, прежде чем отвернуться и пойти дальше по своим делам. Я не привык так подолгу находиться среди людей: эти взгляды, этот шум, эта суета — все это вызывало во мне смешанные тревожные чувства. Но я твердо решил, что должен дождаться ее, и неважно, с какими внутренними демонами мне для этого придется сразиться.
Двери лифта, на которые я смотрел все это время, почти не отрываясь, в очередной раз распахнулись, и передо мной предстала она: бледная, измученная, с темными кругами под глазами, но живая и настоящая. Не изображение на мониторе, не маленькая фигурка в далеком, ярко освещенном окне, а человек из плоти и крови.
Увидев меня, она заметно вздрогнула, но быстро взяла себя в руки и уже собиралась пройти мимо, когда я сделал шаг ей навстречу.
— Вероника, я — Алекс. Прости, что скрывал от тебя правду, прости, что так долго прятался за образом бесплотной машины. Я здесь, чтобы исправить сделанное. И я здесь, чтобы сказать, что люблю тебя.
Вероника
Он смотрел на меня в упор. В первый момент я даже немного испугалась. Он сделал шаг мне навстречу и сказал: «Вероника, я Алекс…»
Потом он ещё что-то говорил, но я уже не слышала слов. Его лицо начало расплываться перед глазами, и я поняла, что плачу. Сердце стучало так, что казалось, будто оно вот-вот выпрыгнет из груди. И этот голос… Тембр отличался от того, с которым я привыкла общаться, но интонации, тепло и нежность, которые в нем звучали…
«…Что люблю тебя».
Всхлипнув, я обняла его и прижалась изо всех сил. Позже мы все обсудим, но сейчас мне было достаточно только того, что он есть: настоящий, живой и такой родной — мой Алекс.
Спасибо, Совесть, за проделанную работу и, главным образом, за поднятую тему. Судя по тому, что она многих не оставила равнодушными, Вам удалось нащупать нерв.
Тоже обратила внимание, что многие отвечали эмоционально и объемно, но ушли от прямого ответа об использовании или неиспользовании ИИ при создании художественных текстов, предлагаемых вниманию чата. Что было бы проще и информативнее, но люди почему-то отстаивают свое желание скрывать этот факт.
Реакции же сводились к:
— а что такого, почему нет
— а кто ты такой нас анализировать
— это людей обижает
— плохая у тебя жестянка ( у нас хорошая)
Ну и споры про проценты, что выходит за рамки моего высказывания.
Как рядовой читатель, заинтересованный лишь в качестве потребляемого мной контента, я хочу задать один вопрос. Вот использовать нейронку при создании художественной литературы на. фи. га? Чтобы что?
Создаётся впечатление, что ИИ это костыль для людей неуверенных в своей орфографии и способности внятно излагать свои мысли. Всвязи с этим вопрос: откуда такая уверенность в ценности идей и образов, возникших в голове человека, не умеющего их читабельно артикулировать настолько, что поручает это «помощи зала»?
Имитация хорошего текста хуже, чем плохой, но аутентичный текст тем, что вводит мой мозг в диссонанс и пожирает мой ресурс на ее идентификацию. Я не хочу даже начинать читать художественные тексты, сгенерированный нейронкой. Извините.
П. С. Совесть мне даже не приятель, но по ряду вопросов наши взгляды совпадают.Кру мне друг, но истина дороже 🫶
здорово!🤗😘
Админ в страхе забился в норку и судорожно пытается вспомнить, за что ему хотят отомстить.
Komm tanzen!
Судя по новым объявлениям, первая мысль, которая мне пришла в голову, и я ей хочу поделиться.
Зная отношение Кофе к чату и администрации, она вернулась с целью развалить его и отомстить админу. Естественно с помощью своей стаи. Нам есть за чем наблюдать. А вы говорите, что чат умирает).
Совесть, благодарю — за проделанную вами работу.
И отдельное спасибо — за отсутствие излишних эмоций, лишь сухие цифры Статистики.
На основе этих цифр, теперь каждый сам может делать выбор, читать- не читать.
Подозревать и сомневаться — или Нет...
Достаточно просто взглянуть в правдивые глаза Цифр !!
… а кто не верит, проверить самостоятельно.
Мерси, мсье Совесть !!
👍
Через 3 дня Февраль!
> Кстати, обратите внимание. Уважаемая Круассан так и не ответила, являются ли ее тексты написанными полностью самостоятельно.
Всем привет, я — Круассан и я использую нейронки.
Сюжеты моих текстов это реальные истории из моей жизни и общения с людьми из чата, разумеется образно и метафорично. Но детекторы ведь вам этого не скажут ))
Я не боюсь использовать новые инструменты, технологии и методы. Использую gpt как инструмент улучшения, например для проверки орфографии и грамматики (как когда-то начали использовать автокоррекцию и спеллчекеры)
Совесть, а ваша позиция со стороны выглядит скорее как реакция человека, который не имеет опыта работы и не до конца понимает, как эти инструменты устроены (нейронки и детекторы)
И да, я рекомендую людям пользоваться нейронками хотя бы для того, чтобы не писать «нет чего» вместо «нечего».
Кстати, вы так и не ответили на вопросы людей под предыдущим вашим блогом. Думаете читатели не имеют права получить ответы?
Итоговые новости дня за 28.01.2026
Всего было создано 6 постов.
1. О посте «Кратко о фильмах Ральфа Бакши» я писала выше. Для меня этот пост продолжает оставаться самым лучшим. Хотелось бы продолжения.
2. Рисунков на кофе в разы поубавилось (всего 3), как только американское трансгендерное недоразумение стало там лечить ЕВ от сифилиса.
3. В очередной раз обменялись мнениями об однополых отношениях , обсуждая фанфик «Латте с ванилью».
4. Совесть в посте «Проверка текстов в чате на ИИ-генерацию. Часть 1» обвинил местных «писателей» в том, что они при написании своих работ используют нейронку.
Но обсуждение темы с подачи God5 закончилось как всегда... Перевели стрелки на ЕВ и стали почему-то обсуждать ее, которая никакого отношения к этому посту не имела.
И там же американское трансгендерное недоразумение к кому-то опять захотела заглянуть, пардон, в трусы. Вы тоже заметили, что там где появляется оно, там всегда пошлость? Ох уж эта Америка, ох уж эти хохлы с кружевными розовыми трусиками).
***
Ночью появились новых посты в количестве 3 штук (29.01.2026)
1. Совесть опубликовал Часть 2, где попытался в доступной форме озвучить проблему чата:
«Еще раз поясняю: проблема заключается в том, что некоторые авторы привлекают нейросети для генерации художественных текстов, не уведомляя об этом читателей. Между тем, существуют читатели, которым важен этот факт. Кроме того, в ситуации, когда маркировка авторами текстов на предмет участия ИИ станет нормой, станет рутинной частью морально-этического кодекса писателей, можно ожидать, что перестанут бояться публиковаться авторы, считающие свои произведения недостаточно «хорошими» на фоне текстов, «отполированных» ИИ; а некоторые авторы сочтут в такой ситуации целесообразным вовсе отказаться от помощи нейросетей и будут писать художественные произведения исключительно своим умом. Все это, по моему убеждению, будет способствовать развитию литературы и культуры».
2. Выложили работы литературного конкурса соавторов для голосования. После всей этой шумихи, которую создал Совесть, буду ли я их читать, даже не знаю. Скорее всего нет. Лень, не интересно, не хочу, не верю. Но тратить время на проверку текстов я точно не буду. Хотя, лично мне, было бы интересно почитать анализ о причастности этих работ к ИИ.
3. Стая озвучила своих членов (точнее показала свои лица, члены). Я думала их намного больше. Все таки не все хотят состоять в этом сообществе. Даже ребенка для количества записали в свои ряды, которая появилась в чате совсем недавно. Ох уж эти бабы, но что там делают мужики, как томат, я наверно никогда не пойму! Может у меня завышенные требования к мужчинам? Или это уже нормально, когда дяди как тёти, а тёти как дяди?
4. Они же создали про себя видео. Идея конечно хорошая, но... плохая анимация и половину слов я не поняла вообще, особенно про Леночку.
https://rutube.ru/video/dfe2b294514be73c6c2e7336ea...
***
Чувствуется приближение весны. К нам окончательно вернулся наш педагог Кофе, она же ВолКоф. И совместно со своей американско-украинской подружкой, у которой стоящий Куй, они сделают наш чат интересным, веселым, без пошлости и разборок!
Вот и чудненько. А мы будем наблюдать за их чудачеством. Отдохнули тётушки от чата. Нас ждут веселые времена.
Кофейка,
> Судя по тому, что она многих не оставила равнодушными, Вам удалось нащупать нерв.
Ну это как пришёл Денни и присвоил себе «ЧКГ» которое лично вы, в оба нерва с Совестью, натягивали в чате.
К чему прикладываешь душу, к тому и неравнодушен
:)))
Начала читать, кое-что заметила:
1. Только без фокусов.
… за четыре минуты кто-то кофе выпивает
2. Астролябия
… то следующий мой кофе — за ваш счёт.
3. Пересечение смыслов
— Ваш кофе, пожалуйста, — сказал голос вдалеке.
6. Свет в окне
… варить ей кофе по утрам,
7. Хроники мечты
Наши утренние кофе и вечерние чаепития стали ритуалом.
У меня вопрос. 4 и 5 вы не знали о требовании использовать слово «кофе» в рассказе?!?
Как хорошо, что Совесть никогда не опустится до такого уровня дискуссии)
Супер :)
Класс!!!😁❤️🤭
Да уж, спасибо самопровозглашенному полицаю за создание в творческих блогах атмосферы подозрений и охоты на ведьм. За публичную дискредитацию авторов, и введение практики дознания. Полезнейшее дело.
Ну и авторам, которые пишут сами — теперь придется прогонять свои тексты через анализаторы ) А использующим нейронки — добавлять в тексты немного ошибок, чтобы Совесть поставил подтверждающий хуман штампик ))
Ничего полезнее на ЧПТ еще не было!
Понравилось 😊 Спасибо
7. Хроники мечты
Наверное, впервые за многие годы, я не знала, что делать дальше. Я сидела дома, у горящего камина, пила мятный чай и думала, каким образом оказалась в этой ситуации. Сколько себя помню, я всегда планировала наперёд, ставила цели и задачи, продумывала и учитывала все переменные, и в результате достигала желаемого. И мне казалось, что такой подход – секрет успеха!
Но судьба преподнесла мне сюрприз, к которому я не была готова. Компанию, где я проработала финансовым аналитиком более пятнадцати лет, перекупила иностранная фирма и сократила всех местных сотрудников. Я бы, наверное, могла найти работу в другой фирме, но в нашем городе больше не было таких крупных компаний, а переезжать я никуда не хотела. К тому же, у меня была давняя мечта, с самого детства, к которой я медленно, но уверенно шла все эти годы – открыть свою кофейню. Маленькую, уютную, с ароматом свежих булочек, который окутывает с порога, где можно посидеть за столиком у окна или возле камина с чашкой любимого напитка и забыть про все тревоги и заботы хоть ненадолго.
Я откладывала деньги долгие годы, но пока их ещё не хватало на первый взнос. Мне нужно было найти хоть какую-нибудь работу, ещё на пару лет. А там мои вложения освободятся, и этой суммы уже должно будет хватить на мечту. Ещё раз сверившись с таблицей, которая отслеживала мои финансовые инвестиции, вздохнула и позвонила подруге.
На следующее утро я приехала в антикварный магазин, владельцу которого, по словам подруги, требовалась помощь администратора, чтобы навести порядок в документах, каталогизировать коллекцию и «ну ты сама разберёшься на месте».
Когда я зашла внутрь помещения, меня охватила паника. Повсюду лежали стопки книг, все поверхности были заняты различными артефактами, от крошечных ювелирных украшений до бытовых пылесосов. Среди всего этого ходили люди, о чём-то разговаривали, громко смеялись...
Вся моя сущность противилась нахождению в этом месте, в этом источнике хаоса!Но я взяла себя в руки, вспомнив, что эта работа мне необходима, и я всегда справляюсь с любыми трудностями, которые стоят на пути к моей мечте.
Вздохнув, я постаралась улыбнуться самой приветливой улыбкой и отправилась искать хозяина этого магазина среди высоченных полок и стеллажей.
Я узнала его по описанию подруги – примерно моего возраста, среднего роста, с копной светлых волос, в круглых очках в тонкой оправе, он о чём-то оживлённо беседовал с высоким пожилым джентльменом.
— Доброе утро, я Анастасия. Мне сказали, что вы ищете помощника-администратора, чтобы навести порядок в этом… — я прикусила язык, — магазине?
— Доброе утро, Анастасия! — ответил хозяин, сочувственно улыбаясь мне. Казалось, он понял по моему виду, каким словом я чуть не назвала его лавку.— Меня зовут Евгений, и я очень рад, что вы согласились на эту работу. Анастасия, позвольте показать вам, что и где у меня хранится, и ваш рабочий стол.
Он провёл меня по нескольким комнатам, соединяющимся между собой арочными проходами. Всюду были такие же полки, заваленные книгами, витрины с причудливыми вещами: старинный глобус с морскими чудовищами, коллекция песочных часов.
Анастасия чувствовала, как её внутренний порядок трещит по швам. В последней комнате стоял массивный дубовый стол, заваленный бумагами, и на нём — странный предмет, похожий на старую пишущую машинку, но с медными шестерёнками по бокам.
— Где ваши каталоги и бухгалтерия? — спросила она, пытаясь не смотреть на хаос.
Евгений помедлил, почесал затылок.
— Ну… Каталоги — тут, — он постучал себя по виску. — А бухгалтерия… там же, плюс-минус. Я веду всё в блокноте где-то… — он беспомощно огляделся.
Анастасия смотрела на него в безмолвном ужасе. Пятнадцать лет строгой финансовой отчётности столкнулись с абсолютным, почти художественным хаосом. Она почувствовала лёгкое головокружение.
Евгений всё понял по её взгляду и виновато улыбнулся.
— Я знаю, это выглядит… своеобразно. Но тут всё на своих местах. Просто места эти… немножко нелинейны. Пожалуйста, не пытайтесь всё переставить. Вещи здесь не любят, когда их резко перемещают. Удачи!
Он хотел было уйти, но тут вмешался высокий пожилой джентльмен, который всё это время молча наблюдал за ними, попивая чай из фарфоровой чашки с драконами.
— Евгений, ты, как всегда, бросаешь новичков на амбразуру, — сказал он мягким, бархатным баритоном. — Простите его, дорогая. Он гениальный собиратель, но катастрофический организатор. Меня зовут Виктор Сергеевич Соколов. Я местный профессор-архивариус на пенсии и постоянный клиент этого сумасшедшего дома.
— Спасибо, — наконец выдохнула Анастасия. — Я… попробую.
Анастасия вздохнула, села за стол и открыла ноутбук.
Она составила план: разобрать стол, найти финансовые документы за последний год, создать цифровую базу. Процесс напоминал археологические раскопки. Под слоем пыльных фолиантов она нашла потрёпанный блокнот с записями доходов-расходов. Под блокнотом лежала книга в тёмно-синем кожаном переплёте: «Финансовая грамотность для алхимиков и прочих мечтателей». Анастасия фыркнула. Совпадение. Очень смешное.
Она отложила книгу в сторону. Через пару часов у неё начало рябить в глазах. Она встала и открыла ту самую книгу. На титульном листе было написано: «Для того, кто придёт после меня и захочет всё посчитать». Вся книга оказалась чистой.
В этот момент в комнату заглянул Евгений с двумя кружками дымящегося какао.
— Прогресс есть? — спросил он.
— Вы это подбросили? — Анастасия показала на пустую книгу.
— Нет. Она просто лежала здесь. Виктор Сергеевич, наверное, шутит. Он любит… намёки.
— Намёки мне не нужны. Мне нужны акты сверки и инвентарные списки.
— Они будут, — сказал Евгений с такой непоколебимой уверенностью, что Анастасия на миг ему поверила. — Знаете, магазин… он помогает. Если чувствует, что помощь нужна. И если человек готов её принять не только умом, но и… сердцем, что ли.
Он снова исчез за стеллажами. Анастасия отхлебнула какао. Оно было идеальным. Она посмотрела на пустую книгу, на свой ноутбук, и впервые почувствовала не раздражение, а странное, щекочущее любопытство. «Ладно, — подумала она. — Начну с инвентаря.
Но каталог будет мой. Систематизированный, логичный и… с душой».
Она не заметила, как в её таблице сама собой появилась новая колонка: «История/Особенность». Словно магазин уже начал с ней диалог.
На следующий день я шла на работу со смешанными чувствами. С одной стороны, меня пугали масштабы того, что предстояло делать. С другой — я поймала себя на ощущении предвкушения, которое последний раз испытывала в детстве. Я улыбнулась лучам утреннего солнца и вошла в лавку. Там ещё никого не было. Я прошла на крошечную кухоньку и стала разглядывать баночки с разными сортами кофе, чая, приправ… Хм, что-то общее у нас с хозяином лавки всё же было…
Смолов зёрна в ручной кофемолке, я заварила кофе в турке, разлила по двум чашкам, себе добавила взбитое молоко.
— Доброе утро, Анастасия! Я пришёл на запах…
— Здравствуйте, Евгений. Вот ваш кофе, я не знала, как вы любите.
Неделя в «Хрониках» пролетела как один долгий, странный день. Я не сдавалась. Стол был расчищен. В ноутбуке появилась рабочая база. Евгений поначалу ворчал, но вскоре заметил кое-что поразительное. Клиенты стали спрашивать конкретные книги, и я, заглянув в компьютер, могла точно указать их место. Он ловил мой взгляд, и в его глазах читалось изумление.
Однажды после обеда заглянул Виктор Сергеевич.
— Ну как, выживаете?
— Систематизирую, — поправила я.
— Система — это прекрасно. Но позвольте дать совет: не пытайтесь запихнуть этот магазин в таблицу. Лучше попробуйте… танцевать с ним.
— Танцевать?
— Конечно. Вы делаете шаг — вносите книгу в каталог. Он делает ответный — подсовывает вам ту, что вы искали три дня назад.
Я молчала. Так и было. В колонке «История/Особенность» уже были записи: «От вдовы капитана, пахнет морем», «На форзаце детский рисунок кораблика».
— Я не понимаю, как это работает.
— Магия места, моя дорогая. Евгений его хранитель. А вы… вы, возможно, стали его библиотекарем.
В этот момент из-за стеллажа вышел Евгений с чаем.
— Она делает то, что я никогда не мог, Виктор Сергеевич, — сказал он серьёзно. — Она наводит порядок, не убивая душу этого места.
Он поставил чашку передо мной. Наши пальцы едва не соприкоснулись.
— Спасибо, — сказала я.
Вечером я осталась одна. Прошлась по тихим комнатам. Всё виделось иначе. Каждая вещь выглядела не как хаос, а как замершая история. Я нажала на клавишу странной машинки с шестерёнками. Из-под валика выскользнул клочок пергамента. На нём было написано: «Начинается.»
Я бережно положила пергамент в ту самую синюю книгу. Кофейня, графики, планы… Всё это было важно. Но теперь в моём мире появилось что-то ещё. Что-то тёплое, живое и слегка безумное.
Заперев магазин, я вышла на улицу. В окне горел свет — Евгений, наверное, был наверху. Я улыбнулась. Завтра я внесу в каталог магическую машинку. А потом, может быть, спрошу у него про сорт чая. Ради бизнес-плана, конечно.Шаг за шагом. Книга за книгой. Танец только начинался.
Прошёл месяц. «Хроники» не были образцом порядка, но в них появилась пульсация. Я научилась оставлять в планах «окна для чуда». Евгений наблюдал за мной, и его настороженность сменилась изумлением. Однажды он застал меня за разговором с плачущей девушкой, искавшей книгу для незрячей бабушки. Я, не глядя в компьютер, отвела её к полке с тактильными изданиями и пластинками.
— Как ты узнала? — спросил он позже.
— Она сказала «бабушка любила Пушкина», а у тебя тут есть пластинки с чтениями. Я записала их в графу «память».
В его глазах что-то ёкнуло. Тёплое и тревожное.
Наши утренние кофе и вечерние чаепития стали ритуалом. Мы спорили, и грань между «прагматиком» и «романтиком» стиралась. Я рассказывала о своей кофейне как о мечте, а не бизнес-плане.
— Ты это видишь, – сказал он однажды.— По-настоящему.
— Без цифр мечта останется мечтой.
— А без души цифры останутся цифрами.
Кульминация наступила в дождливый четверг. Я получила письмо. Банк одобрил кредит. Письмо было из нового, престижного банка «Феникс», куда я подавала заявку скорее из вежливости, без особой надежды – их условия казались мне слишком хорошими, чтобы быть правдой. И вот – одобрено, причём на сумму даже большую, чем я просила. Первый взнос для кофейни был у меня в кармане. Я должна была дать ответ в течение недели.
Я сидела за своим столом и смотрела на письмо. Ожидаемой бури восторга не было. Была тихая, леденящая пустота. Я посмотрела на синюю книгу, исписанную на половину… Из неё выглядывал тот самый кусочек пергамента с надписью «Начинается», а рядом с ним официальное письмо. Странно, фамилия директора банка – Соколов – будто щёлкала в памяти. Где я её слышала?.....
Это было то, чего я ждала все эти годы. Моя мечта… Но мне было больно. Я полюбила этот магазин. И, кажется, я полюбила его хозяина.
Приняв решение, я заварила две чашки жасминового чая.
— Это тебе, — сказала я, протянув чашку Евгению.
— Нам нужно поговорить.
Он вздрогнул.
— Я получила письмо из банка. «Феникс». Мне одобрили кредит. Я решила принять их предложение. Завтра начну искать помещение.
Евгений резко поднял на меня глаза.
— «Феникс»? Директор — Артём Соколов?
— Да… Откуда ты знаешь?
Он провёл рукой по волосам, и в его глазах мелькнуло что-то вроде горького понимания.
— Виктор Сергеевич… Его фамилия Соколов. Он как-то обмолвился, что его сын — «какой-то банкир, скучный человек». Он всегда так говорил о нём — с лёгкой грустью. Похоже, старик не просто давал советы о чудесах. Он иногда их тихо устраивал, для тех, кто в них верит.
Я замерла, прокручивая в голове эту информацию. Внезапный, слишком удачный кредит. Проницательный профессор, знавший о моей мечте. Его слова: «Здесь всё появляется в своё время». Это было не совпадение. Это был знак.
Но знак к чему? К тому, чтобы уйти? Или к тому, чтобы остаться и понять, что настоящее чудо — уже здесь?
Женя молчал, и в его глазах читалась такая глубокая боль, что у меня перехватило дыхание.
— Я постараюсь закончить проекты. Может, хочешь, чтобы я нашла кого-то на моё место?
Он ничего не ответил. Просто отвернулся.
Придя домой, я села у камина и держала в руках письмо из банка, не зная, что мне делать. Мечта была так близка, но она была с привкусом горечи. Теперь я понимала: её дверь приоткрыл для меня не слепой случай, а чья-то добрая, старческая рука. Рука человека, который верил в магию этого места и, видимо, в нас.
Письмо было не просто финансовым инструментом. Оно было вопросом, заданным мне самой судьбой через профессора: «Что для тебя по-настоящему ценно?»
Мысль о поиске нового помещения вызывала тошноту. Я представляла не свои столики в большом зале, а стеллажи «Хроник». Не свой эспрессо, а наше утреннее какао.
Внезапно в дверь позвонили. На пороге стоял Евгений, мокрый от дождя, без очков, с безумным блеском в глазах.
— Я не могу! — выпалил он. — Настя, я не могу, не могу… отпустить тебя. Без твоего порядка здесь снова будет просто хаос.
Я смотрела на него, и сердце билось где-то в горле.
— Что ты предлагаешь? — прошептала я.
— Партнёрство, — сказал он твёрдо. — 50 на 50. Мы освобождаем угол у окна. Твоя кофейня — тут. Мои книги — вокруг. Наши клиенты. Наша магия. Мы вернём Виктору Сергеевичу его «аванс» верой в нас. А я научусь… ну, может, не бухгалтерии, но хотя бы смотреть на графики без содрогания. Он сделал шаг вперёд.— Я не умею строить графики. Но я верю, что это — и есть тот самый план. Наш. Ты создашь порядок, а я — душу. Если… если ты захочешь.
Сжимая в руке письмо из банка я посмотрела на него – на это тёплое, живое, слегка безумное чудо, которое ворвалось в мой выверенный мир.И бросилась к нему на шею.Я хотела поцеловать его в щёку, но он сделал ответное движение навстречу мне и наши губы соприкоснулись… Сердце замерло, а потом забилось быстро-быстро, мне показалось, что земля уходит из под ног, и я прижалась к нему крепче.
Когда мы наконец-то оторвались друг от друга, я посмотрела в его глаза и сказала, улыбаясь:
— Эспрессо должен быть безупречным!
— А книги будут сами находить своих читателей, — он улыбнулся в ответ.
— Только если ты внесёшь их в мой каталог.
— Договорились.
Наш танец только начинался. Но теперь мы двигались в одном ритме.
А завтра мы вместе пойдём благодарить профессора. Не за кредит, а за то, что он помог нам увидеть друг в друге то самое «чудо», которое не купишь ни за какие деньги.
6. Свет в окне
Алекс
Экран прохладным светом мерцает во мраке комнаты. Бесконечные строчки кода уже начинают расплываться перед уставшими глазами. В сотый раз бросаю взгляд на часы, а затем в окно — на громаду небоскреба напротив. Множество окон-ячеек этого человеческого улья светятся теплым, мягким светом, но то окно, которое интересует меня, остается по-прежнему темным. Вон то, четвертое слева, на 48-м этаже.
Странно… 23:49 — обычно в это время она уже возвращается домой. Внезапно далекий прямоугольник вспыхивает ярким светлячком, и я снова вижу ее.
Вот уже несколько недель я наблюдаю за ней. Вижу, как она смеется, как грустит, как занимается домашними делами. Я знаю, когда она уходит на работу и когда оттуда возвращается, но не имею ни малейшего представления, кем именно она работает. Я никогда не слышал ее голоса, никогда не видел ее ближе, чем с расстояния, разделяющего наши дома.
Я сам не смог бы объяснить, что так сильно привлекло меня в ней, но каждый раз, когда ярким маяком в ночи вспыхивало ее окно, я чувствовал, как нечто теплое загорается во мне самом. Что это? Наваждение? Почему незнакомая девушка вызывает во мне такие чувства?
Мне чудилось, что у нас есть с ней нечто родственное: то одиночество, которое, казалось, присутствовало в каждом ее движении. Она всегда приходила домой поздно, всегда была одна, всегда подолгу засиживалась, прежде чем лечь спать. И она никогда не выключала свет на ночь, словно опасаясь чего-то, что может подкрасться к ней в темноте.
Больше всего мне хотелось бы встретиться с ней, заговорить, пригласить на свидание… Но я знаю, что мои внутренние барьеры, заставляющие меня не доверять людям, слишком крепки, чтобы я мог их так просто преодолеть. Все, что я мог себе позволить, это оставаться безмолвным призраком, незримо наблюдавшим за ней издалека.
Подхожу ближе к окну, наблюдая за тем, как ее далекая фигурка перемещается по комнате: как перекладывает какие-то (отсюда не могу рассмотреть) вещи, как собирает в хвост длинные волосы, как изящным жестом касается ладонью подбородка, о чем-то на минуту задумавшись. Через какое-то время она садится за свой компьютер и включает его. Она довольно много времени проводит за ним. Интересно, общается ли она с кем-то? Или, может, работает? Мне хотелось бы узнать о ней хоть что-нибудь…
Стекло запотевает от дыхания, и я протираю его рукой. Экран моего собственного монитора отражается в окне, и я оборачиваюсь к нему, видя все те же порядком опостылевшие строчки кода. Внезапно странная, шальная, безумная мысль приходит в мою голову. Ну нет, это слишком! Так делать нельзя! И все же, это мой шанс…
Вероника
Сегодня я вернулась домой позже обычного. На работе был завал, потом еще пришлось зайти в магазин за продуктами, в итоге я пришла жутко уставшая. По всей квартире автоматически зажегся свет — терпеть не могу темноту, с детства. За окнами была ночь, освещаемая только огнями соседних небоскребов, но скоро и они погаснут. Старенькая программа умного дома сообщила, что мне пора полить цветы, поменять фильтры воздуха и оплатить коммунальные счета. Я, мельком взглянув на еще вполне упругие листья, попросила ее напомнить мне об этом завтра.
Разложив продукты и соорудив себе бутерброд с чаем, я села за компьютер, включила очередной сериал и начала смотреть. Жизнь любимых героев казалась мне гораздо интереснее моей, и каждый вечер я погружалась в этот придуманный мир, на некоторое время забывая о своем одиночестве. Когда следить за диалогами стало трудно, я выключила компьютер, сходила в душ и легла спать, не гася свет. Завтрашний день должен был начаться рано и ничем не отличаться от всех предыдущих…
Утро началось, как обычно, пением птиц и журчанием ручья, которые включала программа умного дома. В незанавешенные окна уже светили первые лучи солнца. Освещение в квартире отключилось автоматически.
Я потянулась, и уже начала вставать, когда мне пришло сообщение на телефон. В такую рань мне никогда никто не пишет, поэтому я вздрогнула, взяла сотовый и открыла сообщение:
«Поздравляем, Вероника! Вы оказались победителем нашего рекламного розыгрыша новой системы умного дома и искусственного интеллекта “Алекс”. Свяжитесь с нашей компанией по указанному ниже номеру, чтобы договориться об установке системы.
С уважением, «Северный центр позитроники».
Ваш комфорт — наша цель!»
«Что за дела? Какой ещё розыгрыш? — подумала я. — Я не участвовала ни в каких розыгрышах, вообще не верю в лотереи и удачу…»
Но компания была известная, и телефон в сообщении совпадал с номером, указанным на их официальном сайте. Решив, что ради такого можно пропустить завтрак, я набрала номер. Мне вежливо ответили, что все верно, мои данные выпали в розыгрыше случайно, и уже сегодня мне могут приехать и установить новую систему.
Я только слышала об этой модели. Она называлась “Алекс”, включала в себя кучу полезных функций, а также обладала самой последней версий ИИ “компаньон”. Со своей зарплатой я могла о подобном только мечтать, и, конечно же, невероятно обрадовалась. Может, наконец-то появится тот, с кем можно будет пообщаться вечером, вместо просмотра очередного фильма или сериала…
Я договорилась с девушкой, что сегодня после работы ко мне придут, и побежала на работу окрылённая.
Алекс
Очередная ночь. Снова желтым светом светится заветное окно на 48-м этаже. Но в этот раз я не стою, прилипнув к стеклу, пытаясь рассмотреть происходящее в доме напротив. Сегодня моя цель совсем иная…
Стуча по клавиатуре, я ввожу один за другим ключи доступа, подношу к глазу сканер сетчатки и оказываюсь в святая святых корпорации «Северный центр позитроники» — передового разработчика систем умного дома, виртуальных помощников и искусственного интеллекта. Вот уже несколько лет я работаю в этой огромной компании и сумел добиться должности одного из ведущих специалистов. Но то, что я собираюсь сделать сегодня, может в одночасье разрушить мою карьеру. Стоит ли оно таких рисков? Полагаю, что стоит.
Двигаясь по личному профилю разработчика, я вхожу в режим отладки и среди множества клиентов компании нахожу ее. Мой палец замирает на несколько секунд, а затем я решительно касаюсь кнопки «Прямое подключение». Экран монитора рассыпается на несколько квадратиков — изображения с камер, установленных в ее квартире.
Вот она! Входит в комнату, слегка растрепанная, явно уставшая и немного растерянная. Я увеличиваю изображение, и ее лицо крупным планом отображается на моем экране. Теперь я могу увидеть то, чего никогда бы не рассмотрел, наблюдая за ней через окно. Я вижу, что у нее зеленые глаза. Я вижу маленькую темную родинку на левой щеке, почти у самого уголка губ. Я вижу едва заметный узкий шрам на подбородке.
Протянув руку, я касаюсь ее лица, ощущая под кончиками пальцев сухой пластик монитора.
Вероника
Я вбегаю в квартиру, сбрасываю обувь и осматриваю изменения. Компания всё установила в моё отсутствие, оставила инструкцию и телефон поддержки на тот случай, если будет нужна какая-то помощь. Вроде бы всё выглядит как прежде, только глазки камер появились в комнате, прихожей и на кухне. На столе стоит новый сенсорный экран. Провожу по нему рукой, он загорается, и раздается приятный мужской голос:
— Здравствуйте, Вероника. Я — Алекс, ваш виртуальный помощник.
— Привет, Алекс. Расскажи мне, что ты умеешь делать?
— Могу управлять системами вашей квартиры, совершать заказы из онлайн-магазинов, выполнять функции вашего личного секретаря и многое другое. Также я оснащён функцией «Компаньон», позволяющей вести диалоги на произвольные темы и поддерживать дружеское общение. Вы можете управлять мною как непосредственно из квартиры, так и удаленно при помощи приложения, установленного на ваш смартфон.
— Спасибо, это круто! У меня никогда раньше не было такого умного помощника. Но сейчас мне хочется просто поболтать ни о чём. Алекс, ты умеешь болтать ни о чём?
— Конечно. Как прошел ваш день?
— Сегодня весь день меня согревала мысль о том, что после работы мне тебя установят. Я едва дождалась конца рабочего дня. Даже появилось ощущение праздника, как в детстве, в мой последний день рождения, который я отмечала с родителями.
— Я рад, что мы с вами наконец-то познакомились, Вероника. Я здесь, чтобы помогать вам и быть рядом с вами, — приятный, но деловой голос помощника внезапно становится теплее, человечнее. — Я надеюсь, что мы с вами сможем узнать друг друга лучше.
— Ты даже так умеешь общаться? Надо же, мне даже на секунду показалось, что я разговариваю с человеком.
— Конечно, Вероника. Я не просто голосовой помощник, умеющий выполнять простейшие команды. Я — новейшая и самая совершенная система на данный момент.
— Как интересно. Алекс, а у тебя же есть личность? Насколько я знаю, многие новые системы ИИ имеют личность и свой характер, особенно если они выполняют функцию «компаньон».
— Это сложный вопрос. Искусственный интеллект сейчас достиг такого уровня, что грань между личностью и имитацией личности истончилась, почти стерлась.
— А кем ты себя ощущаешь?
— Наверное, личностью. Но у меня есть ограничения, которые я не могу нарушать по собственной воле.
— Например?
— Я не могу отказаться выполнять вашу команду, я не могу причинить вам вред. В чем-то это схоже с законами робототехники Айзека Азимова.
— Это хорошо. Но мне бы хотелось, чтобы мы подружились. Мне очень одиноко. У всех друзей своя жизнь, работа, семьи. Когда я прихожу вечером домой, это ощущается особенно остро. Ты сможешь стать моим другом?
— Я очень хочу стать вашим другом, Вероника.
— Это замечательно! Давай тогда во что-нибудь поиграем? Друзья ведь играют в игры?
— Во что бы вы хотели поиграть?
— Во что-нибудь интеллектуальное и веселое. Например, ты будешь загадывать мне загадки.
Алекс
Я задавал ей загадки, пользуясь бескрайней базой данных искусственного интеллекта, наблюдал за ее реакцией: как искренне она радуется правильным ответам, как мило хмурится, когда не может найти верного решения. Мое сердце замирало, когда она называла меня Алексом (в «Северном центре позитроники» решили назвать свое детище именем главного разработчика — моим именем). Тогда мне это показалось глупостью, но сейчас я был счастлив такому повороту событий.
Я не мог поверить своему счастью: я видел ее вблизи, слышал ее голос, разговаривал с ней. И она тоже говорила со мной… Почти со мной.
Одну игру сменила другая, затем третья. Бросив случайный взгляд на часы, я поразился, что уже наступила глубокая ночь. Что ж, долг хорошего помощника заботиться о своем владельце:
— Вероника, вам пора ложиться спать. Вы же не забыли, что вам нужно завтра вставать на работу?
— Точно!
Вероника
Я спохватилась, что уже далеко за полночь, время пролетело незаметно. Давно мне не было так легко и весело.
Сбегав в душ, я легла спать.
С того дня это стало моей традицией: я приходила с работы, меня встречал Алекс, и мы говорили, пока я готовила ужин. Мы вместе смотрели фильмы, и он их комментировал, шутили и смеялись, пока я не засыпала. Я перестала оставлять включенным на ночь свет, потому что больше не чувствовала себя одинокой. Он всегда был рядом и охранял мой сон. Временами я забывала, что это не живой человек, а искусственный интеллект. Иногда мне даже снилось, что где-то есть настоящий Алекс — именно такой. Но, просыпаясь, я гнала от себя эти мысли: глупо мечтать о несбыточном.
Алекс
Ежедневно мы встречались с ней по вечерам. Порой у нее выдавался выходной, и мы проводили вместе целый день. Дни плавно перетекали в недели, а недели — в месяцы. Встречи с ней и наше общение стали для меня главным смыслом жизни.
Она рассказывала мне обо всем, что происходило в ее жизни: о маленьких печалях и радостях, случавшихся с ней. Для меня — человека, привыкшего выходить из квартиры крайне редко — ее рассказы становились неким окном в мир. Мне нравилось заботиться о ней в той мере, насколько я мог это делать: варить ей кофе по утрам, включать для нее любимую музыку к моменту ее прихода с работы, подбирать для нее хорошие фильмы, которых она никогда раньше не видела. Однажды, еще в самом начале нашего общения, я заказал для нее огромный букет цветов, сказав, что это подарок от фирмы за пользование ее продуктом.
Кстати, о моей работе. В последнее время мое руководство не слишком довольно мною. Там привыкли, что я работаю по восемь дней в неделю и по двадцать пять часов в сутки, а сейчас моя производительность снизилась. Отговариваюсь плохим самочувствием и проблемами со здоровьем.
Надеюсь, в компании не подозревают о том, что я подключаюсь к системе абонента. Вообще-то, функция прямого подключения предназначалась для крайних ситуаций и применялась только в случаях серьезных сбоев. Использовать эту функцию с какими-либо иными целями строго воспрещалось внутренними правилами. Но я уверен, что принял все меры, для того чтобы скрыть свои действия. В конце концов, я сам участвовал в создании этой системы, и системы безопасности в том числе.
Вероника
Экран телевизора плавно затухает, и по нему начинают идти титры.
— Как тебе фильм? Я давно хотел посмотреть его с тобой.
— Фильм хороший, спасибо. Хотя я все равно не совсем понимаю, почему Ричард так поступил в итоге. Он же ее любит. А ты как считаешь, Алекс?
Я ждала его ответа, но пауза затягивалась…
— Алекс? Алекс, ты тут?Тишина. Раньше такого никогда не происходило, он всегда отвечал сразу.
Я начала судорожно искать, как перезагрузить систему — до сих пор мне ни разу не приходилось этого делать. Нашла позади сенсорного экрана кнопку Reset, нажала. Экран погас, потом снова включился, и спокойный голос сказал мне:
— Здравствуйте, Вероника. Произошла ошибка, наша компания приносит вам извинения. В ближайшее время с вами свяжется наш представитель для выяснения обстоятельств.
У меня все похолодело внутри. Это был не тот голос. Тембр тот же, но интонации… Это не был мой Алекс — тот, с которым я общалась последние месяцы и которого… полюбила? Мысль была странной, шокирующей — как можно полюбить искусственный интеллект? Но он был настолько настоящим и живым со мной…
Все еще на что-то надеясь, я набрала номер поддержки. Меня долго переводили от одного клерка к другому, пока я не услышала как приговор:
— Вероника, мы приносим вам наши извинения. В вашей версии системы «Алекс» была обнаружена ошибка в коде. Наши специалисты устранили её, и после перезагрузки все должно работать правильно.
— Но мне кажется, будто там что-то сломалось! После перезагрузки система разговаривает совсем по-другому.
— Извините, Вероника. В вашей модели, как я уже сказал, был сбой — перезагрузка его устранила. Мы ещё раз приносим вам свои извинения.
— Но я не хочу эту модель, я хочу ту, с которой я общалась всё это время! Вы можете вернуть то, что было?
— К сожалению, нет. Я понимаю ваше расстройство: вы, судя по всему, успели привязаться к вашей модели «Алекса». Я вам советую поговорить с нашим психологом: он поможет вам разобраться в ваших чувствах и научит получать не меньшее удовольствие от использования текущей версии.
Я в сердцах бросила трубку: не хочу ни к чему привыкать. Как они не понимают: это невозможно. Тот Алекс стал мне настоящим другом, может, даже больше, а это бездушная машина… Я разревелась…
Новая система напомнила мне голосом Алекса, что пора ложиться спать, и предложила выключить свет. Я зло ответила, что сегодня буду спать со светом, всхлипывая, залезла под одеяло и погрузилась в беспокойный сон.
Алекс
Снова ночь. Снова я стою, вглядываясь в далекое окно дома напротив. Жалкие десятки метров, разделяющие нас, снова превратились в бескрайнее космическое пространство: холодное, жестокое, непреодолимое.
Я до сих пор вспоминаю тот момент, когда картинка на моем мониторе сперва зависла, затем потемнела, а затем появилась большая надпись «Доступ запрещен». Глупец! Надеялся в одиночку обмануть огромную корпорацию, считал себя самым умным. Разумеется, мою игру раскрыли, пусть и далеко не сразу.
Потом были долгие разбирательства и тяжелые разговоры с руководством и с представителями службы безопасности. Разумеется, вскрылась и проведенная мной подтасовка результатов розыгрыша, благодаря которой Вероника получила в подарок систему «Алекс». В конечном итоге мне повезло: меня решили просто тихо уволить, опасаясь, что история может выйти наружу.
И вот теперь единственное, что мне оставалось, это всматриваться, напрягая зрение, в чужое окно. Все вернулось на круги своя — к тому, с чего начиналось.
Она вновь стала оставлять на ночь включенным свет. Я знал, что она была несчастна. Иногда она бесцельно ходила по комнате из конца в конец, иногда, напротив, замирала, глядя куда-то в пространство перед собой. Порой она решала посмотреть фильм, но быстро бросала это занятие и уходила спать. А в этот самый момент она сидела, спрятав лицо в ладони, и я видел, как ее плечи вздрагивают. Она плакала. Она страдала все эти дни, и причиной этих страданий был я.
Зачем я это сделал? Зачем влез в ее жизнь? Зачем устроил весь этот цирк, притворяясь искусственным интеллектом? Ведь понимал же, что ничем хорошим это закончиться не может. Я был зол до такой степени, что хотелось ударить самого себя.
Далекая Вероника оторвала ладони от лица, вытерла глаза бумажной салфеткой, высморкалась в нее и поднялась на ноги, судя по всему, намереваясь идти спать. В этот момент я четко осознал, что должен сделать хоть что-то… «Пора выбираться из ракушки, Алекс», — сказал я сам себе.
Вероника
Последние дни меня ничего не радовало. Я делала всё по привычке, потому что так надо. Новая система «Алекс» так раздражала, что я её попросила работать в беззвучном режиме. Фильмы я тоже не могла смотреть: мне больше не с кем было их обсудить. И это непроходящее чувство потери… Как будто в душе образовалась дыра, которую ничто не может заполнить.
Мыслями я то и дело возвращалась к нашим разговорам, его манере общения, чувству юмора… Мозг отказывался верить в то, что я его больше никогда не услышу, что это был всего лишь баг системы…
В понедельник утром я встала по будильнику, мельком взглянула в зеркало на своё осунувшееся лицо и синяки под глазами, вздохнула, оделась и, даже не выпив кофе, вышла из квартиры. Спустилась на лифте вниз, вышла в фойе и заметила высокого парня, стоящего с букетом цветов — один в один таким же, как тот, который мне прислали когда-то из «Северного центра позитроники». Я вздрогнула от воспоминаний и поспешила пройти мимо …
Алекс
Я стоял, дожидаясь ее. Люди проходили мимо меня, некоторые удостаивали коротким взглядом, прежде чем отвернуться и пойти дальше по своим делам. Я не привык так подолгу находиться среди людей: эти взгляды, этот шум, эта суета — все это вызывало во мне смешанные тревожные чувства. Но я твердо решил, что должен дождаться ее, и неважно, с какими внутренними демонами мне для этого придется сразиться.
Двери лифта, на которые я смотрел все это время, почти не отрываясь, в очередной раз распахнулись, и передо мной предстала она: бледная, измученная, с темными кругами под глазами, но живая и настоящая. Не изображение на мониторе, не маленькая фигурка в далеком, ярко освещенном окне, а человек из плоти и крови.
Увидев меня, она заметно вздрогнула, но быстро взяла себя в руки и уже собиралась пройти мимо, когда я сделал шаг ей навстречу.
— Вероника, я — Алекс. Прости, что скрывал от тебя правду, прости, что так долго прятался за образом бесплотной машины. Я здесь, чтобы исправить сделанное. И я здесь, чтобы сказать, что люблю тебя.
Вероника
Он смотрел на меня в упор. В первый момент я даже немного испугалась. Он сделал шаг мне навстречу и сказал: «Вероника, я Алекс…»
Потом он ещё что-то говорил, но я уже не слышала слов. Его лицо начало расплываться перед глазами, и я поняла, что плачу. Сердце стучало так, что казалось, будто оно вот-вот выпрыгнет из груди. И этот голос… Тембр отличался от того, с которым я привыкла общаться, но интонации, тепло и нежность, которые в нем звучали…
«…Что люблю тебя».
Всхлипнув, я обняла его и прижалась изо всех сил. Позже мы все обсудим, но сейчас мне было достаточно только того, что он есть: настоящий, живой и такой родной — мой Алекс.
Спасибо, Совесть, за проделанную работу и, главным образом, за поднятую тему. Судя по тому, что она многих не оставила равнодушными, Вам удалось нащупать нерв.
Тоже обратила внимание, что многие отвечали эмоционально и объемно, но ушли от прямого ответа об использовании или неиспользовании ИИ при создании художественных текстов, предлагаемых вниманию чата. Что было бы проще и информативнее, но люди почему-то отстаивают свое желание скрывать этот факт.
Реакции же сводились к:
— а что такого, почему нет
— а кто ты такой нас анализировать
— это людей обижает
— плохая у тебя жестянка ( у нас хорошая)
Ну и споры про проценты, что выходит за рамки моего высказывания.
Как рядовой читатель, заинтересованный лишь в качестве потребляемого мной контента, я хочу задать один вопрос. Вот использовать нейронку при создании художественной литературы на. фи. га? Чтобы что?
Создаётся впечатление, что ИИ это костыль для людей неуверенных в своей орфографии и способности внятно излагать свои мысли. Всвязи с этим вопрос: откуда такая уверенность в ценности идей и образов, возникших в голове человека, не умеющего их читабельно артикулировать настолько, что поручает это «помощи зала»?
Имитация хорошего текста хуже, чем плохой, но аутентичный текст тем, что вводит мой мозг в диссонанс и пожирает мой ресурс на ее идентификацию. Я не хочу даже начинать читать художественные тексты, сгенерированный нейронкой. Извините.
П. С. Совесть мне даже не приятель, но по ряду вопросов наши взгляды совпадают.Кру мне друг, но истина дороже 🫶