Доктор Чечил и Мисс Слайд
В тихом пригороде, где все знают друг друга в лицо, жил доктор Чечил. Он был уважаемым человеком: носил очки с толстыми стёклами, говорил размеренно, цитировал классиков, коллекционировал старые пластинки и любил длинные прогулки в одиночестве. Его считали интеллигентом. Он сам считал себя таковым.
Но у доктора Чечила была тайна.
По ночам, когда город засыпал, он снимал строгий костюм и надевал лёгкое платье, которое хранилось в самом дальнем углу шкафа. Он становился мисс Слайд — юной, нежной, почти прозрачной девушкой, которая писала в дневнике о своём одиночестве, о том, как её никто не понимает, и о том, как мир жесток к таким, как она. Мисс Слайд была наивна, трогательна, немного грустна и любила цитировать поэтов, которых доктор Чечил никогда не читал.
Никто не знал, что они — одно лицо. Никто не знал, что платье висит в том же шкафу, что и дипломы.
Днём доктор Чечил поучал, спорил, требовал уважения и ставил диагнозы. Ночью мисс Слайд плакала над старыми фотографиями, искала одобрения и боялась, что её не заметят. Она поправляла кружево на вороте и писала в дневнике: «Я — не он. Я — это я. И я сама выбрала этот путь».
Они никогда не встречались. Но они всегда были рядом.
Однажды мисс Слайд написала в своём дневнике: «Я — не он. Я — это я. И я сама выбрала этот путь». Она повторила это трижды, и каждое слово было наполнено уверенностью, которая не имела корней. Потому что мисс Слайд не знала, что доктор Чечил уже давно потерял себя, пытаясь казаться кем-то, кем не был. И что платье, которое она так любила, когда-то принадлежало его матери.
Доктор Чечил, в свою очередь, никогда не признавал существования мисс Слайд. Он называл её «выдумкой», «слухами», «провокацией». Но каждый раз, когда кто-то упоминал её имя, его очки запотевали, голос становился на полтона выше, и он поправлял несуществующую юбку на своих брюках.
Однажды утром он проснулся и не понял, кто он: доктор, который читает лекции, или девушка, которая пишет стихи. Он подошёл к шкафу, открыл его и долго смотрел на платье. Потом закрыл. И снова надел очки.
Но кружево на вороте всё ещё щекотало шею.