Реверс печи. Кисельные кирпичи

Незнакомец кидается на ровном месте. Смотрю — он чёрт злющий, ждёт гнева ответного, чтобы насытиться. Таких с грустью ломать или тишиной охлаждать. Или пожалеть, обнять… И сублимировать в полезное. Давай?
________

Давил в детстве ногами из песка куличи?
Пацаном настроишь всякого, а вечером — домой.
Родители из окна повестку уже вручили,
А ты злой, не хочешь спать тащиться — быть Годзилле!
Внутри — огонь, в мыслях — печь-рептилия,
И давай крошить мир песка слепым бессилием.

Мы о честном проявлении гнева детей говорили.

Тут же что получилось: кирпичи зла и обид собирались в каркас,
Что пламя держал, накаляя внутри арматуру,
Умел реальность жаром своим кусать.
Подумал, зачем простаивать этой дуре?

Тем более Емеля на ней лежал, скучал...
Вокруг валялся кузнеца металл,
Со сражений принесённый,
Стальные пласты, прокатная шкура.
Обрывки чуши, бредовых смыслов халтура...

Всю эту жуть я в железо собрал и летать приказал.
И понеслась — со свистом, кто круче свищет, мир превращать в пепелище!

Веселья было… Но потом расскажу.

А теперь смотри: вне нужды, без причин, но с личин
Метаем в других кирпичи — глухие, ничему не обученные.
Польза от этого — минус один,
Красота её — горькая, мнимая, скрученная.

К чему ум приведём, научим?
Как скуля, обессилев, он станет скудным и сучьим?
Вдруг поймёт как даже в мыслях не ковать мечи и не крошить о себя кирпичи?
________

Ведь иногда они — из тишины, не из слоя следствий, причин,
Пропитаны мной, как всё различимое.
Они не грохаются, и не лежат,
А летают! Воздух режут ощутимо.

Настоящие — от той самой Емелиной печи.
Что с облаков упала, устав резвиться, как её научили.

Смотри, как летят кирпичи вниз рыжим грузом — секиры, бичи,
Стремятся к земле, убивая светила лучи.

Грозят разлететься в мелкие клочья,
Но вдруг зависают у самой поверхности...
И ускоряются вверх — обратно, вспять точно!

Падают в бездну неба, в разрыв.

Вот зрелище…

Тут не сила, а реверс гравитации — выворот, срыв.
________

С детства от злости крошил куличи — в крошево.
Падали в душу обид кирпичи — непрошено.

Этот тетрис выстроил в чреве печь, как у Емели.
Можно разжечь, а можно прилечь — и взлетели.

Щучье хотенье и печени желчь — тяга для взлёта.
Всё, что хотел — разрушить и сжечь. Удел идиота.

Весело прём на железной печи — вертушкой.
Ловим в ответ свои кирпичи — пустой черепушкой.

Но, победив гравитацию, взмыв, вдруг понимаешь:
В этих правилах на разрыв — ты проиграешь.

Если не сможешь механику перенять — точно.
Пока кости в ответ не начнёт вышибать — позвоночно.
________

Каждый может влиться в обман, что парит над другими,
Видя их странными, слабыми, пресными — просто чужими.

Камнем швыряет — с перепуга или с гордыни,
Не видя, что сам уже остывает в безлюдной пустыне.

Возвращаются камни, кроша в мясо губы,
А он не въезжает, с чего кулаки судьбы с ним так грубы.

Вопрос лишь один: когда осенит наглеца,
Что жизнь — как петля, свой же нож у лица,
Своя же шрапнель в обратку вскрывает сердца.

Сколько он сдюжит в этом цветном киселении
Зависит от глубины шрамов, порога терпения,
И предела к себе отвращения.

P.S.

— Привет. Я люблю тебя.

— Привет. И я тебя. И всех. За то, что тёплые и умеете улыбаться. А ты кто? Спасибо, любимая.

— Пожалуйста, дорогой. А ещё ненавижу. За то, что не знаешь обо мне, не пишешь, не говоришь со мной.

— И я тебя ненавижу. Уж лучше так, чем равнодушие. И их ненавижу. За то, что думают, что они куклы кожаные и умрут.

— Реву...

— Я нет. Сильный. Правда, вчера слезами орал до красного мира. Теперь потрескались глаза. Больше не плачу. До новых месячных слёз.

— Прощай. Буду вспоминать.

— Меня-зеркало?

— И себя в тебе…