Ушедшие поэты. Георгий Иванов

Серебряный век подарил нам необычайное количество талантливых поэтов. Имена некоторых из них сегодня почти забыты, имена некоторых других, напротив, только недавно начали приобретать заслуженный вес. К последним относится и Георгий Иванов.

Начал публиковать стихи Иванов в 15 лет, будучи в то время под сильным влиянием Михаила Кузмина (об этом удивительном персонаже мы тоже обязательно поговорим в рамках данной рубрики). Вскорости Иванов влился в ряды акмеистов. Был членом первого гумилевского «Цеха поэтов». А второй «Цех поэтов» — и вовсе возглавлял, пока Гумилев участвовал в Первой мировой войне.

Отношение к стихам Иванова в то время было не слишком доброжелательным. Многие отмечали, что он звучит как поэт, еще не нашедший своего голоса, хотя и признавали, что ему присущи изящество и эстетизм, умелое использование звукописи и светописи.

«У окна»

На портьер зелёный бархат
Луч луны упал косой.
Нем и ясен в вещих картах
Неизменный жребий мой:

Каждый вечер сна, как чуда,
Буду ждать я у окна.
Каждый день тебя я буду
Звать, ночная тишина.

Под луною призрак грозный
Окрылённого коня
Понесёт в пыли морозной
Королевну и меня.

Но с зарей светло и гневно
Солнце ввысь метнёт огонь,
И растает королевна,
И умчится белый конь.

Тосковать о лунном небе
Вновь я буду у окна,
Проклиная горький жребий
Неоконченного сна.

Примечателен отзыв одной из лучших поэтесс эпохи Софии Парнок: «Георгий Иванов — не создатель моды, не закройщик, а манекенщик — мастер показывать на себе платье различного покроя». Тем самым выражалось популярное мнение, что Иванов — эпигон, хорошо владеющий приемами стилизации в духе уважаемых им поэтов. Позже стало понятно, что это, на самом деле, самобытная черта и один из основных элементов уникального стиля Иванова — частое обращение к творчеству других авторов, и даже к собственным ранее написанным вещам, как к материалу для создания новых смыслов.

Например, в этом стихотворении Иванов иронизирует над своим ранним стихотворением о Шотландии, проникнутым эстетизмом и романтическим настроением:

Грустно, друг. Всё слаще, всё нежнее
Ветер с моря. Слабый звёздный свет.
Грустно, друг. И тем ещё грустнее,
Что надежды больше нет.

Это уж не романтизм. Какая
Там Шотландия! Взгляни: горит
Между чёрных лип звезда большая
И о смерти говорит.

Пахнет розами. Спокойной ночи.
Ветер с моря, руки на груди.
И в последний раз в пустые очи
Звёзд бессмертных — погляди.

Решительный перелом в творчестве Иванова наступил вслед за переломом в жизни. В 1922 году Иванов покидает Россию — как оказалось, навсегда, и до конца дней будет мучительно переживать боль от потери прошлой жизни. Жить он будет в Париже вместе с супругой, поэтессой Ириной Одоевцевой (еще одна семейная пара акмеистов, вслед за Гумилевым и Ахматовой).

В эмиграции в лирике Иванова на первый план выходят новые темы и интонации: трагизм, экзистенциальные переживания, ощущение разрыва с родиной, отчаяние и безнадежность. Его новый голос высоко ценят современники, его называют одним из лучших, а кто-то, как Терапиано и Адамович — и просто лучшим поэтом русской эмиграции.

Это звон бубенцов издалека,
Это тройки широкий разбег,
Это чёрная музыка Блока
На сияющий падает снег.

…За пределами жизни и мира,
В пропастях ледяного эфира
Всё равно не расстанусь с тобой!

И Россия, как белая лира,
Над засыпанной снегом судьбой.

В следующем стихотворении проявляются две характерные черты эмигрантской поэзии Иванова. Во-первых, тяготение к синему цвету, символизирующему одиночество, холод и другие явления схожей тональности. Во-вторых, парантезы — вставные конструкции, отделяемые скобками или другими знаками препинания и раскрывающие параллельный сюжет.

Синеватое облако
(Холодок у виска)
Синеватое облако
И ещё облака…

И старинная яблоня
(Может быть, подождать?)
Простодушная яблоня
Зацветает опять.

Всё какое-то русское —
(Улыбнись и нажми!)
Это облако узкое,
Словно лодка с детьми.

И особенно синяя
(С первым боем часов…)
Безнадёжная линия
Бесконечных лесов.

«Возвращение» поэзии Иванова в Россию состоялось только на рубеже 80-х и 90-х годов XX века. Апофеозом стало издание в 1994 году трехтомного собрания сочинений, первый том которого я держу в руках на фото. Последнее стихотворение в этом томе (второй и третий тома посвящены прозе) — из книги, изданной уже после смерти Иванова. В нем автор обращается к своей супруге:

Поговори со мной еще немного,
Не засыпай до утренней зари.
Уже кончается моя дорога,
О, говори со мною, говори!

Пускай прелестных звуков столкновенье,
Картавый, легкий голос твой
Преобразят стихотворенье
Последнее, написанное мной.